Переводчик в суде

Впервые придётся переводить в суде, на что обратить внимание?

Образец договора установленной формы

Цитата:ДОГОВОР
возмездного оказания услуг по переводу
Следственное управление Следственного комитета Российской Федерации … действующего на основании Указа президента от 07.05.2013 № 444 и Положения о следственном управлении с одной стороны, и переводчик…, именуемый в дальнейшем «Исполнитель», с другой стороны, далее совместно именуемые «Стороны», заключили настоящий договор о нижеследующем:
1. Предмет договора
1.1. Заказчик поручает, а Исполнитель принимает на себя обязательства по оказанию следующих услуг для Заказчика: письменного перевода материалов и устного перевода при проведении следственных действий по уголовному делу … c русского языка на китайский язык и с китайского языка на русский.
1.2. Результатом оказания услуги по письменному переводу документов является написанный на бумажном носителе текст переведенного документа.
Требования к оформлению текста переведенного документа:
— Переведенный текст пишется на стандартных листах бумаги формата А4.
— каждая написанная страница документа имеет следующие размеры полей: левое – 2,75 см.; правое – 2,25 см.; верхнее – 2,5 см.; нижнее 2 см.
В случае необходимости при переводе текста воспроизвести оформление оригинала текста (например, указать место бланка, печати, штампа, подписи, воспроизвести таблицу) данные требования, кроме требования о полистном подписании, могут не применяться по соглашению Сторон Договора.
1.3. Результатом оказания услуги по устному переводу при производстве следственных действий является устный перевод вопросов и ответов следователя и подследственного (или иного лица) в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в количестве часов, необходимом для производства соответствующего следственного действия.
1.4. Настоящий договор вступает в действие с момента подписания и действует до полного исполнения сторонами своих обязательств, т.е. до …
1.5. Приемка Заказчиком услуг, оказанных по настоящему Договору, осуществляется по акту об оказанных услугах, подписываемому Сторонами, в котором указывается объем (в знаках с пробелами или часах согласно положениям п. 2.1. или 2.2. настоящего договора) и стоимость оказанных услуг.
2. Стоимость услуг и порядок расчетов
2.1. За оказанную услугу по письменному переводу Заказчик выплачивает Исполнителю вознаграждение из расчета 400 рублей за 1800 знаков с пробелами (формат печати страниц текста установлен в п. 1.2. Договора), включающее, в том числе, издержки Исполнителя.
2.2. За оказанную услугу по устному переводу Заказчик выплачивает Исполнителю вознаграждение из расчета 1500 рублей за 1 час устного перевода, включающее, в том числе, издержки Исполнителя.
Если количество времени перевода составляет менее 30 минут, то расчетное время округляется до 30 минут, если количество времени перевода составляет более 30 минут, то расчетное время округляется до одного часа.
Сумма вознаграждения за оказанные услуги составляет 000 руб. 00 коп.

2.3. Оплата оказанных услуг проводится в течении 5 календарных дней после подписания Сторонами акта об оказанных услугах перечисляется на расчетный счет исполнителя, либо выдается наличными денежными средствами в кассе Заказчика. Указанная сумма вознаграждения является объектом налогообложения на доходы физических лиц. Заказчик производит оплату страховых взносов на размер вознаграждения на основании законодательства РФ.
3. Права и обязанности сторон
3.1. Исполнитель обязан:
3.1.1. Лично оказать услуги, являющееся предметом настоящего договора;
3.1.2. Оказать услугу качественно в полном объеме и в срок, указанный в п. 1.4 Договора;
3.1.3. Обеспечить сохранность первичных документов и документов с переведенных текстом до момента передачи их Заказчику;
3.1.4. В соответствии со ст. 59 и 169 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 310 Уголовного кодекса Российской Федерации не разглашать сведения, ставшие известными Исполнителю в связи с исполнением обязанностей по настоящему Договору.
3.1.5. Не позднее установленного срока оказания услуги представить Заказчику акт об оказанных услугах в трех экземплярах, материалы, полученные от Заказчика и документы с переведенным текстом;
3.1.6. При невозможности оказания услуги, предусмотренной настоящим Договором, как по содержанию, так и по срокам, немедленно уведомить Заказчика и принять меры к согласованию с Заказчиком вопроса об изменении условий или расторжении настоящего Договора;
3.1.7. В согласованные с Заказчиком сроки и за свой счет вносить в результат оказания услуги по письменному переводу необходимые изменения и дополнения, не выходящие за рамки предмета настоящего Договора, в соответствии с требованиями Заказчика.
3.2. Заказчик обязан:
3.2.1. Передать Исполнителю необходимые для выполнения настоящего Договора материалы в срок до 5 дней после подписания настоящего Договора;
3.2.2. Подписать акт об оказанных услугах в течении 5 дней после поступления его от Исполнителя либо направить Исполнителю требования исправить или дополнить результат оказания услуги по письменному переводу, не выходящие за рамки предмета настоящего Договора;
3.2.3. Своевременно оплатить оказанные услуги Исполнителя в соответствии в соответствии с условиями настоящего Договора.
4. Ответственность Сторон
4.1. За неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательств по настоящему Договору Стороны несут ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации.
4.2. Стороны освобождаются от ответственности за невыполнение своих обязательств по настоящему Договору, если причиной этому явились события непреодолимой силы и факторы, не поддающиеся их контролю и находящиеся вне власти сторон, как-то: стихийные бедствия, вооруженные конфликты и др., препятствующие выполнению сторонами взятых на себя обязательств.
5. Прочие условия
5.1. Каждая из сторон вправе отказаться от исполнения Договора, уведомив другую Сторону не менее чем за две недели, либо Договор может быть расторгнут по соглашению Сторон. При отказе Заказчика от исполнения Договора, Заказчик принимает по акту об оказанных услугах результат по степени его готовности на момент получения Исполнителем сообщения об отказе от исполения договора или на момент подписания соглашения о расторжении договора, и оплачивает оказанные услуги в размере, зафиксированном в указанном акте. При отказе Исполнителя от выполнения настоящего Договора оплата ему не производится. При этом Исполнитель возмещает убытки Заказчику в полном размере.
5.2. Настоящий договор составлен в двух экземплярах, имеющих одинаковую юридическую силу, по одному для каждой из Сторон.
6. АДРЕСА МЕСТА НАХОЖДЕНИЯ, РЕКВИЗИТЫ И ПОДПИСИ СТОРОН

Журнал “Судья” №6/2012, стр. 50-54.

Алексей Вениаминович Винников, директор экспертно-переводческой организации ООО «Открытый мир», г. Ростов-на-Дону, кандидат технических наук

В соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса РФ (далее — УПК РФ) — часть 2 ст. 169 — перед началом следственного действия, в котором участвует переводчик, следователь должен удостовериться в его компетентности. Но как быть, если следователь не владеет никакими языками, кроме русского? И как затем судье проверить постановление подобно-го предварительного следствия или самому принять решение по данному уголовному делу в случаях, предусмотренных ст. 165 УПК РФ?

В некоторых следственных органах от судебно-переводческих организаций требуют предоставлять копии дипломов переводчика и действующие трудовые договоры с ними. Но такое требование не всегда выполнимо. Если организация, в которой работает переводчик, не имеет письменных согласий сотрудников о передаче третьим лицам этих сведений, то самовольная их передача будет являться на-рушением законодательства о труде и нарушением порядка сбора, хранения, использования и распространения персональных данных (Кодекс об административных правонарушениях, ст. 13.11). Если сотрудники одной переводческой организации дают согласие на передачу их персональных данных потенциальному заказчику, а сотрудники другой — нет, то последняя оказывается в дискриминированном положении на рынке услуг, что запрещено Федеральным за-коном от 27 июля 2006 г. № 1Э5-ФЗ «О защите конкуренции (п. 8 ст. 4). Навязывание контрагенту таких условий и заключение договора с внесенными в него положениями, в которых контрагент не заинтересован, также противоречит Федеральному закону № 135-ФЭ (подп. 5 п. 1 ст. 11).

Единственное требование, предъявляемое пунктом 1 ст. 59 Уголовно- процессуального кодекса РФ к переводчику, — это свободное владение языком, необходимое для перевода. Таким образом, предъявление следствием, как органом государственной власти, дополнительных, не предусмотренных УПК РФ требований, означает ограничение переводческой деятельности (подп. 1 п. 1 ст. 15 гл. 3 Федерального закона № 135-Ф3).

Помимо прочего, нигде четко не определено, какой диплом удостоверяет компетенцию переводчика — лингвиста-переводчика или, к примеру, учителя иностранного языка.

Языки и диалекты судебного перевода

Восьмилетняя практика экспертно- переводческой организации ООО «Открытый мир» показала, что распределение языков судебных переводчиков, запрашиваемых органами для участия в следственных действиях на примере дел, возбужденных по ст. 230 Уголовного кодекса РФ (далее — УК РФ), выглядит следующим образом:

— различные диалекты цыганского языка — 80%;

— языки Дагестана — 12%;

— вайнахские языки — 5%:

— прочие языки народов России и стран СНГ — 3%.

Дипломированных переводчиков с этих языков нет, поэтому к работам по переводу в уголовном судопроизводстве привлекаются их носители, одинаково хорошо владеющие собственным и русским языками. В определении компетенции такого переводчика следователю и судье придется полагаться на авторитет направившей его судебно-переводческой организации, выбранной постановлением следователя. Доказательством компетенции переводчика выступает выданное судебно-переводческой организацией удостоверение, копия которого подшивается следователем в уголовное дело. Итак, следователь и судья не отвечают за проверку знаний, которыми они не могут обладать.

В судебной и следственной практике описанный порядок взаимодействия исполнителя (судебно- переводческая организация) и заказчика (процессуальное лицо, в чьем производстве находится соответствующее уголовное дело) давно складывается именно так. Из известных нам не менее 1500 уголовных дел, к участию в которых по направлению судебно-переводческой организации были допущены в качестве переводчиков носители соответствующего языка, ни в одном случае суд не поставил под сомнение их компетентность, причем это не повлияло на устойчивость вынесенных судами решений.

Исходя из номенклатуры востребованных в практике языков, можно рекомендовать следствию сотрудничать с судебно-переводческими организациями, которые работают с такими языками и производят все виды судебного перевода, в том числе письменный перевод прослушивания телефонных пере-говоров — результата оперативно- розыскных мероприятий (может осуществляться в соответствии с Федеральным законом от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно- розыскной деятельности» ).

Перевод в суде и уголовном процессе — это процессуальный институт. С другой стороны, перевод — предмет лингвистической науки и, наконец, явление культуры этноса, к которому принадлежат подсудимый или подследственный и, во многих случаях, лицо, выступающее в роли переводчика. Возникает пограничное процессуальное понятие судебного перевода, наполненное конкретной культурно- лингвистической методологией. Учет данного обстоятельства при оценке компетентности переводчика имеет существенное значение.

Язык цыганского криминалитета

Необходимость привлечения переводчиков с цыганского языка к уголовному судопроизводству очень высока. Приведем некоторые проблемы, которые возникают уже на этапе поиска подобного переводчика: а) малограмотность большинства цыган; б) лингвистическое многообразие цыганской речи; в) убежденность цыган (характерная, впрочем, для всего блатного мира и воплощенная в блатных «понятиях») в том, что переводчик, принимающий участие в процессе, — это помощник враждебного им государства~’ который облегчает вынесение цыганам обвинительных приговоров.

Цыгане рома, проживающие в Европе, России, в республиках бывшего СССР и других странах, относятся к западной ветви цыганского этноса. Рома включают в себя много «малых» этничеких групп, различающихся не только диалектом, но обычаями, традициями, укладом, образом жизни и некоторыми особенностями менталитета. Среди субэтнических групп рома в качестве наиболее крупных и известных выделяются российские цыгане (русска рома), котляры (кэлдэрары), сэрвы, влахи (влахуря), ловари, синти, урсары, ришари, крымы и другие. Некоторые цыганские этнические группы используют письменность, созданную на основе алфавитов, распространенных в странах их компактного проживания, но общего для всех цыган литературного языка не существует.

Национальные особенности такого рода существенно ограничивают обеспечение конституционных прав и свобод граждан цыганской национальности, участвующих в уголовном процессе. В судебно-следственной практике приходится часто сталкиваться с тем, что цыгане искусственно затягивают процесс, демонстрируя непонимание и требуя отвода предоставленного им переводчика. Под давлением этих трудностей следствие иногда даже вынуждено идти на сделку с подозреваемыми и обвиняемыми, переквалифицируя деяния цыган в обмен на их отказ от требования о предоставлении им переводчика.

Криминализированные цыгане считают цыганский язык естественным шифром, который защищает их от не-цыган — «гадже», и в особенности от правоохранительных органов. Перевод с цыганского языка требует от переводчика контекстуальной интуиции. Например, цыгане часто используют слово «кова» («любая вещь»). Данным словом можно обозначить как дверь, окно, бытовые предметы, так и наркотическое или психотропное вещество. Задача переводчика — установить истинный смысл высказывания.

Слово «драб» также имеет двойное значение — это либо лекарственное средство, либо психотропное или наркотическое вещество. Передача смысла на русском языке зависит от контекста: если речь идет о болезни, это лекарственное сред-ство, но когда мы сталкиваемся с та-ким словосочетанием, как «парно драб», — здесь уже ясно, что говорится о «белом», т.е. героине.

Аналогию можно найти и в английском языке. Там вместо слова «medicine» (медикаменты) часто ис-пользуется слово «drug» или «drugs» («лекарственное средство» либо «психотропное вещество», или же «наркотическое средство»).

Для обозначения психотропного или наркотического вещества используется не только слово «драб». В разных диалектах это может быть и «хинди», «диляримо», «коворо». Часто цыгане шифруют понятия и вместо прямого определения нар-котиков употребляют, например, слово «хабэ» («еда») либо «халаты», «одежда». И здесь переводчику не-обходимо обратить особое внимание на контекст.

Опыт показывает, что самыми квалифицированными переводчиками с цыганского языка оказываются этнические цыгане рома. Именно они способны обеспечить адекватность перевода.

Неоднозначность синонимики и культурное многообразие цыган находят отражение в их языке. Например, для обозначения денег существуют три разных слова: «ловэ», «хашталя», «ястря». Автомобили иногда обозначаются словом «урдэнорэ» — «повозочки», сино-ним— «урали». И здесь для правильного перевода на русский язык важно вникнуть в контекст. Ведь в последнем случае речь идет совсем не о повозках, слово приобрело иное значение, так как большинство цыган уже давно стали оседлыми и пересели на автомобили.

В судебно-переводческой практике приходится сталкиваться с проблемами, связанными с произношением при устном переводе. Как московский говор отличается от, скажем, южно-российского, так и у цыган есть разные говоры и диалекты.

СЛЕДСТВИЕ ИНОГДА ДАЖЕ ВЫНУЖДЕНО ИДТИ НА СДЕЛКУ С ПОДОЗРЕВАЕМЫМИ И ОБВИНЯЕМЫМИ, ПЕРЕКВАЛИФИЦИРУЯ ДЕЯНИЯ ЦЫГАН В ОБМЕН НА ИХ ОТКАЗ ОТ ТРЕБОВАНИЯ О ПРЕДОСТАВЛЕНИИ ИМ ПЕРЕВОДЧИКА

Как уже было сказано, цыгане включают множество национально- культурных групп, этнокультурные различия которых весьма существенны. Русские цыгане на похоронах плачут, а цыгане лотвы (латыш-ские цыгане) устраивают веселье. Грамотный переводчик сначала устанавливает, к какой цыганской этногруппе принадлежит подозреваемый, подследственный, а уж потом берется за перевод.

Однако, несмотря на все этно-культурное разнообразие, цыгане разных этнических подгрупп России и зарубежья способны понимать друг друга, так как существующие диалекты не так уж различны.

Больше всего от прочих отличается крымско-цыганский диалект. Члены соответствующей национально-культурной общности часто вовлечены в незаконный оборот наркотических средств, что делает их язык и обычаи особо интересными для участников уголовного процесса.

Крымские цыгане (кырымитка рома), крымы — это субэтническая группа ромов. Большинство крымов говорят на цыганском диалекте, в котором встречаются существенные заимствования из татарского языка. На этом диалекте нет ни литературы, ни поэзии — всего несколько песен. Большинство крымов исповедуют ислам, но есть среди них христиане, немало и атеистов.

Весьма интересно следующее явление: крымы ездят в Индию для приобретения там золота, драгоценных камней и договариваются с местными жителями на крымском диалекте.

Всех остальных цыган крымы называют «лахоя», в единственном числе — «лахос». Это слово обозна-чает других цыган, «другую касту». Крымские цыгане сравнительно грамотны, получают даже высшее образование. Крымы, торгующие наркотическими средствами, начинают «брать налоги» с других цыган, «лицензируя» таким образом их бизнес. Многие русские цыгане утверждают, что им весьма трудно конкурировать с крымами в торговле наркотическими средствами.

Языки Дагестана и Северного Кавказа

Возникают проблемы с переводом и с языков Дагестана. Например, даргинский язык, который находится на втором месте в Дагестане по числу говорящих на нем людей, имеет не-сколько существенно различающихся диалектов. В основу литературной нормы языка положен акушинский диалект, принятый в одноименном районе республики. Его не поймут, скажем, даргинцы, проживающие в Кадарском или Кубачинском районах Дагестана.

Наоборот, вайнахские народы — ингуши и чеченцы — отличаются компактным проживанием и единством языкового стандарта. Здесь следователь должен с недоверием отнестись к утверждениям обвиняемого о том, что он не понимает переводчика — своего соплеменника. В нашей практике был случай, когда «горный» чеченец демонстрировал непонимание «равнинного» чеченца. Хотя это утверждение было ложно, судья Ростовского областного суда предпочла не рисковать, а вызвать сертифицированного переводчика чеченского языка из судебно-переводческой организации.

Еще чаще обвиняемые-молдаване запутывают следствие, заявляя, что есть разница между молдавским и румынским языками. На самом деле большинство современных лингвистов по чисто языковым критериям не выделяют отдельного молдавского языка, а говорят о молдавском диалекте дако-румынского языка.

Злоупотребление правом

Обращаясь в этой связи к судебной практике, следует упомянуть результат рассмотрения Конституционным судом Российской Федерации в 2006 году жалобы гражданина М.В. Череповского на нарушение его конституционных прав, закрепленных частью 2 ст. 18 УПК РФ (отказ в удовлетворении ходатайства о предоставлении переводчика). Конституционный Суд РФ (далее — КС РФ), изучив представленные М.В. Череповским материалы, не нашел оснований для принятия его жалобы к рассмотрению. Одновременно своим определением от 20 июня 2006 г. № 243-0 КС РФ установил, что необходимость обеспечения обвиняемому права на пользование родным языком в условиях ведения уголовного судопроизводства на русском языке не исключает того, что законодатель вправе установить с учетом положений статьи 17 ч. 3 Конституции Российской Федерации, согласно которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, такие условия и порядок реализации данного права, чтобы они не препятствовали разбирательству дела и решению задач правосудия в разумные сроки, а также защите прав и свобод других участников уголовного судопроизводства. В свою очередь, органы предварительного расследования, прокурор и суд своими мотивированными решениями вправе отклонить ходатайство об обеспечении тому или иному участнику судопроизводства помощи переводчика, если материалами дела будет подтверждаться, что такое ходатайство явилось результатом злоупотребления правом.

Примерами подобного злоупотребления правом будут утверждения: о существовании непрозрачных друг для друга наречий армяно- и грузино-езидского языка (курман-джи); о не тождественности молдавского и румынского языков; о существовании кара-махинского диалекта даргинского языка (по названию селения Кара-Махи в Дагестане) и т.п.

В СУДЕБНО-ПЕРЕВОДЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ ПРИХОДИТСЯ СТАЛКИВАТЬСЯ С ПРОБЛЕМАМИ, СВЯЗАННЫМИ С ПРОИЗНОШЕНИЕМ ПРИ УСТНОМ ПЕРЕВОДЕ

С ПРОБЛЕМАМИ ДИАЛЕКТОВ И КРУГОВОЙ ПОРУКОЙ ЛИЦ, ПРИВЛЕКАЕМЫХ В КАЧЕСТВЕ ПЕРЕВОДЧИКОВ, ПРИХОДИТСЯ СТАЛКИВАТЬСЯ И ПРИ РАБОТЕ С ЯЗЫКАМИ СТРАН СНГ

К анекдотическим примерам шарлатанства лиц, ходатайствующих о предоставлении им переводчика в уголовном процессе, и беспомощности перед ними органов юстиции относится дело 1998— 2000 годов полуграмотной цыганки Сары Оглы. Более двух лет суды Мордовии не могли вынести ей приговор, так как не находили переводчика с крымско-цыганского языка. Дело осложнилось сомнительным заключением Института языка, литературы, истории и экономики при правительстве Мордовии, которое гласило, что обвинительное заключение цыганке невозможно написать на цыганском языке, поскольку письменности у кочевого народа нет, а передать юридические термины средствами кириллицы невозможно. В результате следствие переквалифицировало статью «Сбыт поддельных билетов в крупных размерах» на просто «Сбыт». Обвиняемая тут же начала понимать русский язык, заявив, что «ей все ясно без переводчика», получила условный срок и была освобождена по амнистии.

В 2010 году в одной из сибирских областей расследовалось уголовное дело по обвинению лица ингушской национальности по ст. 228 УК РФ. Семнадцать потенциальных переводчиков исчезли из поля зрения после первой встречи с обвиняемым. Оказывается, обвиняемый опознавал переводчиков и просил их старших родственников убрать их из процесса с целью его затягивания. С задачей справился переводчик, приглашенный органом следствия из удаленной судебно- переводческой организации. Иногда в таких случаях приходится применять к переводчику методы защиты участников уголовного процесса.

Досудебному и судебному следствию бывает трудно без помощи специализированной судебно-переводческой организации бороться с необоснованными претензиями обвиняемых к судебным переводчикам. Яркий пример — уголовное дело в отношении группы лиц чеченской национальности, находившееся в производстве Следственного комитета РФ по Республике Карелия в 2007 году. Обвиняемые по резонансному «Кондопожскому» делу произвольно давали отвод многим переводчикам. А еще большее количество переводчиков отказались от участия в деле, ознакомившись с ним. Перевести на чеченский язык процессуальные документы предварительного следствия для ознакомления с ними обвиняемых удалось только судебно-переводческой организации.

Некоторые языки стран СНГ

С проблемами диалектов и круговой порукой лиц, привлекаемых в качестве переводчиков, приходится сталкиваться и при работе с языками стран СНГ.

Например, мегрелы и сваны используют свои языки, которые сильно отличаются от грузинского языка. Поиски соответствующего переводчика среди лиц грузинской национальности, как правило, к успеху не приводят. При отказе чаще всего можно услышать, что мегрелы все до одного говорят на грузинском языке. На самом деле у мегрелов есть и язык, и письменность, причем к Грузии они могут не иметь никакого отношения. Похожая ситуация складывается и со сванским языком.

На территории Таджикистана, большое число граждан которого в качестве мигрантов проживает на российской территории, существует обособленная горная местность со столицей в городе Хорог, население которой говорит не на таджикском, а на шугнанском языке из группы памирских языков. Найти переводчика — носителя этого языка — для участия в уголовном процессе очень трудно из-за относительной мало-численности и тесных родственных связей почти всех памирцев. Если подсудимый или обвиняемый — таджикский памирец — ходатайствует о предоставлении ему переводчика с шугнанского языка, рекомендуется доказать его знание таджикского языка (учеба в школе, где преподавание ведется только на таджикском языке, и т.п.) и ограничиться предоставлением таджикского переводчика. Такой подход можно применять и в иных аналогичных случаях.

Выводы

В практике предварительного следствия и судопроизводства преобладают языки и диалекты этнических сообществ, но подготовка переводчиков с этих языков системой образования Российской Федерации не предусмотрена.

Следователь и судья имеют возможность проверить компетентность переводчика в соответствии с частью 2 ст. 169 УПК РФ только на основании их сертификации судебно- переводческой организацией.

При выдаче задания о подборе переводчика судебно-переводческой организации следователям и судьям рекомендуется внимательно изучить вопрос о характере диалектов соответствующих языков, а также принять во внимание особенности общественной морали этноса, к которому принадлежит обвиняемый по делу.

Проблематика судебного цыганского перевода обусловлена отсутствием этнокультурного единства цыган, их массовой неграмотностью и значительной делинквентностью. Правильный судебный перевод с цыганского языка в уголовном процессе способен выполнить только опытный переводчик, предпочтительно ромского происхождения, который, помимо формального знания цыганского языка или диалекта, включен в цыганский социум.

Проблема судебного перевода с языков народов Северного Кавказа заключается в следующем: большое разнообразие языков и диалектов и наличие мощных родовых связей.

Для выбора судебных переводчиков с языков народов стран СНГ могут понадобиться сведения из лингвистической географии, за которыми надо обращаться в судебно-переводческую организацию. В случае крайнего дефицита переводчиков рекомендуется доказать знание подсудимым или обвиняемым менее дефицитного языка общения.

Привлечение переводчика к участию в суде

Помощь переводчика в судебном разбирательстве служит интересам правосудия и дает возможность участвующим в деле сторонам реализовать свои права на принципах гласности, равенства и состязательности сторон.

Право участников судебного процесса на услуги переводчика прямо закреплено в законодательстве РФ. Для участия в заседании кандидатура подходящего переводчика выбирается судом. Предложить её может любое лицо, участвующее в деле. В уголовном расследовании обязанность предоставить обвиняемому возможность говорить на родном языке возлагается на следователя или дознавателя.

О привлечении переводчика к слушанию дела судом выносится определение. О своем участии в процессе он извещается письмом, с указанием места и назначенного времени проведения заседания.

Особенности судебного перевода

Переводчику важно помнить о том, что в суде он не выступает ни на чьей стороне из участников процесса. Его обязанность не предвзято, предельно ясно и понятно переводить только то, что хотел сказать выступающий. Фразы не должны дополняться собственным мнением и допускать двойного толкования.

В процессе перевода, для более верного восприятия смысла сказанного, переводчик имеет право задавать уточняющие вопросы. При этом недопустимы посторонние разговоры с другими лицами, на темы, не касающиеся сути дела.

Специалист, оказывающий языковые услуги, имеет право знакомиться с материалами дела, в котором он принимал участие и проверять правильность записей своего перевода в протоколах. А также подавать жалобы на действия должностных лиц или их бездействие с целью защиты своих прав.

При недобросовестном выполнении переводчиком своих обязанностей для него наступает юридическая ответственность. Так за неприбытие в заседание он может быть подвергнут штрафу, а за заведомо неверный перевод – привлечен к уголовной ответственности. Перед началом заседания ему разъясняются права и обязанности, берется расписка об ответственности за заведомо ложный перевод.

Как выбрать переводчика для участия в суде

Во многих западных странах существует такое понятие присяжного, или судебного переводчика. Этим формальным признаком наделяются лингвисты, официально принявшие присягу и допущенные к работе в суде и переводам юридических документов. Количество таких специалистов, как правило, ограничено и находится под контролем непосредственно судебных органов.

В России участие переводчика в суде не регламентировано специальным положением. В качестве переводчика в судебном процессе может участвовать любое лицо, доказавшее суду свое знание языка. Данное требование является достаточно условным, так как судья, не владеющий языком, вряд ли может достоверно определить уровень знаний лица, привлекаемого в качестве языкового специалиста. Формально подтверждением знаний может служить наличие диплома о высшем лингвистическом образовании и трудовой договор с переводческим бюро, хотя требование таких подтверждений и не основано на законе.

На практике большинство судов требует от переводчика наличия российского гражданства и высшего профессионального, предпочтительно юридического образования. Поэтому приглашать языковых специалистов необходимо из профессиональных бюро, в которых все работники имеют свою «тематическую нишу» и могут обеспечить качественный судебный перевод.

Еще один важный критерий – отсутствие у специалиста заинтересованности в исходе рассматриваемого дела. Не допускается в качестве переводчика лицо, уже участвующее в процессе в другом качестве.

В высокой компетенции языкового специалиста заинтересованы все стороны процесса начиная со следователя. Дефекты перевода, выявленные на стадии сбора доказательств, могут сделать предоставленные следователем доказательства недопустимыми.

Лица, признанные обвиняемыми, потерпевшими, свидетелями, а в гражданском процессе – истцами или ответчиками, благодаря профессиональным лингвистам получают возможность полноценно участвовать в судебном процессе задавать вопросы и давать объяснения, знакомиться с материалами дела. Для суда такой специалист выступает своеобразным «инструментом», позволяющим обеспечивать ведение процесса на языке судопроизводства.

Лучший способ найти компетентного лингвиста – обратиться в профессиональное бюро переводов в Москве https://blitz-perevod.ru/. Сотрудники компании «Блиц» считают юридический перевод приоритетным направлением своей работы и имеют большой опыт участия судебных заседаниях.

Переводчик в гражданском процессе

  • Главная
  • Избранное
  • Популярное
  • Новые добавления
  • Случайная статья

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации в отличие от УПК РФ (ст. 59) или КоАП РФ (ст. 25.10) не определяет переводчика как самостоятельного участника процессуальных правоотношений, юридический статус которого в процедурах гражданского судопроизводства регламентировался бы отдельной статьей отраслевого законодательства. Вместе с тем ГПК РФ в целом ряде норм – ч. 5 ст. 10, ст. 18, ч. 2 ст. 20, ст. 97, частях 1 и 2 ст. 113, п. 8 ч. 1 ст. 150, ст. 162, ч. 1 ст. 164, ст. 168, пунктах 5 и 6 ч. 2 ст. 229 – подразумевает переводчика как самостоятельного субъекта судебного разбирательства по гражданским делам, наделенного теми или иными элементами правоспособности, дееспособности и деликтоспособности, которые в совокупности, как известно, образуют правосубъектность переводчика в контексте положений данного отраслевого процессуального закона. Поскольку в настоящее время законодательно правосубъектность переводчика в гражданском судопроизводстве не сформулирована и не закреплена, представляется актуальным и необходимым выявить ее, с тем чтобы дать возможность юридической общественности России иметь четкое представление о правовом статусе переводчика во всех процедурах разрешения споров, осуществляющихся в порядке, установленном гражданским процессуальным законом.

ГПК РФ изначально не относит переводчика к числу лиц, участвующих в деле, состав которых определяется ст. 34 ГПК РФ. Переводчик не относится ни к лицам, обратившимся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов, ни к лицам, выступающим от своего имени в защиту прав, свобод и законных интересов другого лица, неопределенного круга лиц или в защиту интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований. Таким образом, исходя из правотворческой логики отечественного гражданского процессуального законодательства переводчик не является лицом, «участвующим в деле», т.е. представителем одной из тяжущихся сторон, а позиционируется как субъект судопроизводства, участие которого в разбирательстве по конкретному иску служит интересам осуществления исключительно правосудия, обеспечивая в производстве по конкретному делу безусловное исполнение целого ряда принципов отраслевого процессуального закона – принципа языка гражданского судопроизводства (ст. 9 ГПК РФ), принципа гласности судебного разбирательства (ст. 10 ГПК РФ), принципа осуществления правосудия на основе состязательности и равенства сторон (ст. 12 ГПК РФ). Видимо, именно поэтому в главе 4 ГПК РФ, посвященной определению правосубъектности лиц, участвующих в деле, отсутствует статья, посвященная регламентации юридического статуса переводчика (равно как эксперта и специалиста, возможность участия которых в судебном разбирательстве также предусматривается отраслевым процессуальным законом). Фактически мы можем говорить о том, что в гражданском процессе переводчик не является субъектом процессуальных правоотношений в том понимании содержания его процессуального статуса, который мы видим в уголовном или административном судопроизводстве, так как его участие в разбирательстве по конкретному делу обусловлено исключительно субъективным желанием или потребностью одной из сторон реализовать свое конституционное право на свободу выбора языка общения (ч. 2 ст. 26 Конституции РФ) и, как следствие, процессуальное право на пользование лингвистическими услугами или помощью переводчика, а не императивной обязанностью суда обеспечить это право в любом случае. Именно поэтому, мы делаем вывод o том, что переводчик выступает как участник судопроизводства, призванный содействовать именно суду, а не сторонам процесса в получении и исследовании доказательств, а если быть точным, — как своеобразный юридический практический «инструмент», позволяющий стороне (или сторонам) представлять суду свою правовую позицию или имеющиеся в ее распоряжении сведения и материалы, являющиеся доказательствами по делу, когда те сформулированы или имеют материальную фиксацию в форме документа не на языке судопроизводства. Иными словами, исходя из контекста гражданского процессуального закона, мы можем сделать вывод о том, что переводчик – лицо, содействующее отправлению правосудия в рамках судебного разбирательства по конкретному исковому заявлению.

ГПК РФ не определяет, какие именно и каким образом должны быть осуществлены процессуально значимые действия, результатом которых становится приобретение переводчиком своего юридического статуса в гражданском судопроизводстве. По нашему мнению, его статусная институализация должна стать результатом последовательного исполнения комплекса действий:

1) подачи заинтересованной стороной или лицом в суд ходатайства (заявления) об обеспечении конституционного права свободы выбора языка общения, предусмотренного ч. 2 ст. 26 Конституции РФ, как основания реализации в процессе разбирательства по исковому заявлению положения принципа языка гражданского судопроизводства, гарантирующего участие переводчика;

2) подачи в суд ходатайства (заявления) заинтересованной стороны или участника судопроизводства о назначении конкретного лица в качестве переводчика;

3) вынесения судом определения об удовлетворении ходатайства (заявления) о привлечении к участию в процессе по конкретному делу переводчика и о назначении в данном процессуальном действии того или иного лица;

4) предупреждения судом переводчика под расписку в материалах дела о возможности привлечения его к уголовной ответственности за заведомо неправильный перевод;

5) предупреждения судом переводчика о возможности применения к нему мер процессуального принуждения в случае уклонения от принимаемых на себя обязанностей, неявки в судебное заседание по получении им судебного извещения или ненадлежащего исполнения своих обязанностей при рассмотрении дела судом. Очевидно, что исполнение всех перечисленных выше процессуальных действий (за исключением, пожалуй, первого) требует присутствия переводчика в предварительном судебном заседании по делу и предполагает фиксирование их содержания и результатов в материалах судопроизводства в виде отдельного документа. Как показывает известная нам практика участия переводчиков в рассмотрении судами дел гражданско-правового оборота, абсолютно во всех случаях судебное решение о привлечении конкретного лица в качестве переводчика оформляется в виде определения суда, выносимого председательствующим судьей и оформляемого в протоколе судебного заседания. В этом отношении процессуальное делопроизводство в гражданском и уголовном процессах существенно различается (в соответствии с ч. 2 ст. 59 УПК РФ о назначении лица переводчиком следователь или иное равное ему по полномочиям лицо правоохранительных органов выносит постановление, а суд – определение, составляемое по типовой форме и закрепляемое в материалах дела в виде отдельного документа). Такой подход к материальной фиксации его статуса в материалах дела свидетельствует о том, что в уголовном процессе в случае незнания одним из субъектов разбирательства по делу языка судопроизводства участие переводчика является императивным, а в гражданском судопроизводстве, если представитель одной из сторон оказался в подобном положении, — диспозитивным. Именно поэтому данному вопросу в ГПК РФ уделяется так мало внимания.

Однако, по нашему мнению, отсутствие в структуре ГПК РФ отдельной статьи, регламентирующей правосубъектность переводчика в гражданском процессе, все-таки существенно снижает его гуманитарную значимость, особенно тогда, когда речь идет о судебной защите нематериальных прав, свобод и законных интересов личности (в первую очередь по делам, вытекающим из публичных правоотношений; делам, рассматриваемым судами в порядке особого производства, а также по делам, в рассмотрении которых участие прокурора является обязательным).

Из всего вышесказанного можно сделать вывод o том, что всё высказанное замечание приобретает в контексте нормативного содержания главы 43 ГПК РФ, устанавливающей общие положения осуществления судами Российской Федерации гражданского производства по делам с участием иностранных лиц, т.е. иностранных граждан, лиц без гражданства, иностранных и международных организаций. Пока большинство такого рода дел, когда одной из сторон является российский гражданин, российская организация, сама Россия или ее государственный орган, как правило, рассматриваются судами иностранных государств, и причина этого отчасти кроется в том, что в отечественном гражданском процессуальном законодательстве объективно отсутствуют нормы, обеспечивающие нормальное функционирование правосудия, если в спор оказываются вовлечены представители стран или народов не из числа граждан нашей страны. И решение вопроса о нормативном регулировании порядка установления в суде транслингвистической коммуникации, т.е. межъязыкового общения сторон, составной частью которого является законодательное закрепление правосубъектности переводчика в российском гражданском судопроизводстве, будет только способствовать повышению престижа России на международной арене как демократического государства с развитой правовой и судебной системами. Поэтому логическим итогом данной публикации должно стать создание развернутой дефиниции правосубъектности переводчика, проистекающей из ныне существующих норм отраслевого процессуального законодательства. В качестве выводов сделанных касательно проблематики данного вопроса в российское процессуального законодательство представляется возможным вынести следующие пункты:

1. Лица, участвующие в деле, вправе предложить суду кандидатуру переводчика. Переводчиком может быть любое лично не заинтересованное в исходе рассмотрения дела совершеннолетнее лицо, владеющее языками, знание которых необходимо для перевода, исходя из потребностей отправления правосудия по гражданским делам.

2. Председательствующий разъясняет переводчику его обязанность переводить объяснения, показания, заявления лиц, не владеющих языком, на котором ведется судопроизводство, а лицам, не владеющим языком, на котором ведется судопроизводство, содержание имеющихся в деле объяснений, показаний, заявлений лиц, участвующих в деле, свидетелей и оглашаемых документов, аудиозаписей, заключений экспертов, консультаций и пояснений специалистов, распоряжений председательствующего, определения или решения суда.

3. Переводчик вправе задавать присутствующим при переводе участникам процесса вопросы для уточнения перевода; знакомиться с протоколом судебного заседания или отдельного процессуального действия и делать замечания по поводу правильности перевода, подлежащие занесению в протокол судебного заседания; делать заявления по поводу обнаруженных им при исполнении письменных переводов процессуальных документов дефектов текста, а также давать объяснения содержащихся в переводимом тексте слов и словосочетаний, аналогов которым нет в языке судопроизводства.

4. Председательствующий предупреждает переводчика об ответственности, предусмотренной УК РФ, за заведомо неправильный перевод и приобщает его подписку об этом к протоколу судебного заседания.

В случае уклонения переводчика от явки в суд или от надлежащего исполнения своих обязанностей он может быть подвергнут штрафу в размере до десяти установленных федеральным законом минимальных размеров оплаты труда.

5. Вышестоящие пункты так же распространяются на людей владеющих навыками «сурдоперевода».

Комментарий к СТ 59 УПК РФ

Статья 59 УПК РФ. Переводчик

Комментарий к статье 59 УПК РФ:

1. Согласно ст. 26 Конституции РФ «каждый имеет право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения…». Это право может быть реализовано путем ведения уголовного судопроизводства как на русском языке, так и на государственных языках республик — субъектов РФ, а также права участвующих в деле лиц, не владеющих или недостаточно владеющих языком, на котором ведется производство по уголовному делу, делать заявления, давать объяснения и показания, заявлять ходатайства, приносить жалобы, знакомиться с материалами уголовного дела, выступать в суде на родном языке или другом языке, которым они владеют, а также бесплатно пользоваться помощью переводчика (ст. 18 УПК). О назначении лица переводчиком дознаватель, следователь или судья выносит постановление, а суд — определение.

2. В качестве переводчика может быть привлечено к участию в процессе любое лицо, свободно владеющее языком судопроизводства. Оно не обязательно должно иметь специальность или профессию переводчика. Если лица, ведущие процесс, сами владеют языком, на котором может общаться не владеющий языком судопроизводства участник процесса, они не могут быть переводчиками, т.к. при совмещении этих процессуальных функций подлежат отводу (п. 2 ч. 1 ст. 61). Переводчик не может участвовать в деле и подлежит отводу по основаниям, указанным в ст. ст. 61, 69, в т.ч. если он является свидетелем, близким родственником или родственником любого из участников производства по делу либо иначе заинтересован в исходе данного уголовного дела. Вместе с тем участники процесса могут ходатайствовать о назначении переводчика из числа указанных ими лиц. При отсутствии оснований для его отвода такое лицо может быть допущено в качестве переводчика.

3. Разъяснение переводчику его прав, обязанностей и возможной ответственности, предусмотренных ст. 59, производится до начала выполнения переводчиком его обязанностей (ст. 169). В судебном разбирательстве разъяснение переводчику его прав и ответственности осуществляется председательствующим в подготовительной части судебного разбирательства сразу после открытия судебного заседания и проверки явки в суд (ст. 263).

4. За заведомо неправильный перевод и разглашение данных предварительного расследования предусмотрена уголовная ответственность. Денежный начет для этого не предусмотрен.

5. Переводчик имеет право: задавать вопросы участникам уголовного судопроизводства в целях уточнения перевода; знакомиться с протоколом следственного действия, в котором он участвовал, а также с протоколом судебного заседания и делать замечания по поводу правильности записи перевода, подлежащие занесению в протокол; приносить жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя и суда, ограничивающие его права; а также право на покрытие их расходов, связанных с явкой к месту производства процессуальных действий и проживанием (п. 1 ч. 2 ст. 131).

ПЕРЕВОДЧИК КАК УЧАСТНИК УГОЛОВНОГО ПРОЦЕССА В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Реализуя закрепленную в международном законодательстве гарантию правовой защищенности участников уголовного процесса, не владеющих языком судопроизводства, Уголовно-процессуальный кодекс РФ сконструировал особый институт переводчика. Если еще недавно актуальность изучения данного института не относилась к числу первостепенных задач науки уголовного процесса, то в нынешних реалиях ситуация значительно изменилась. Помимо множества различных национальностей, издавна проживающих на российской территории, в последние десятилетия проявилась еще одна причина актуализации института переводчика, а именно – массовые миграционные процессы. Как одно из неотъемлемых последствий крупных политических реформ конца прошлого века, обусловивших изменение политической карты мира, а равно и развитие внешнеэкономической деятельности, эти процессы привлекли в нашу страну множество мигрантов. При этом, психология и ментальность некоторых категорий мигрантов, приезжающих в Россию, влияет на инициацию ими противоправной деятельности.

Право лиц, привлеченных в качестве участников уголовного процесса, на предоставление им квалифицированных услуг в сфере перевода информации, отраженной в материалах уголовного дела, доступ к которым для них возможен в соответствии с их процессуальным статусом, закреплено, в первую очередь, на уровне принципа уголовного судопроизводства. Ч. 2 ст. 18 УПК РФ устанавливает, что участникам уголовного процесса, которые не владеют или недостаточно владеют языком судопроизводства должно обеспечиваться право давать показания и иным образом участвовать в процессе на их родном языке или ином языке, которым они владеют. Также у участников уголовного судопроизводства есть право бесплатного использования услуг переводчика в порядке, закрепленном УПК РФ.

Целью данной статьи является рассмотрение правового статуса переводчика в уголовном процессе России, основных его признаков, а также гарантий его прав и интересов. Кроме того, в исследовании будут проанализированы некоторые проблемные моменты положения переводчиков в процессе.

Переводчик в уголовном процессе: понятие и признаки

Согласно ст. 59 УПК РФ, переводчиком является лицо, привлекаемое к участию в уголовном судопроизводстве в случаях, предусмотренных УПК РФ, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода. О назначении лица переводчиком дознаватель, следователь или судья выносят постановление, а суд – определение.

Исследователь М.А. Джафаркулиев, значительно расширяя законодательную конструкцию понятия переводчика, представил соответствующее определение следующим образом: переводчик – это совершеннолетнее лицо, в достаточной мере владеющее языками, а также специальной терминологией, знание которых необходимо в целях полного и точного выполнения им в рамках следственных и судебных действий перевода. Кроме того, соответствующее лицо не должно выполнять функции других участников уголовного процесса, а также не должно быть заинтересовано в исходе дела .

Исходя из анализа других доктринальных подходов к определению переводчика, можно сделать вывод, что разными авторами к переводчику предъявляются различные требования. Так, по мнению М.Ю. Рагинского, переводчик должен отвечать двум основным требованиям: с одной стороны он должен свободно владеть языками, знание которых необходимо при производстве по делу и, с другой стороны, он не быть заинтересованным в исходе дела . И.Л. Петрухин выделяет три требования, предъявляемых к переводчику: компетентность, свободное владение языками, необходимыми для перевода, незаинтересованность в исходе дела (как прямая, так и косвенная), недопустимость совмещения функций переводчика с выполнением других процессуальных обязанностей в производстве по уголовному делу . Р.Д. Рахунов, в свою очередь, считает одним из наиболее важных требований к переводчику отсутствие судимости, поскольку весьма важны гарантии добропорядочности переводчика, которые бы исключили возможность злоупотреблений с его стороны . А по мнению, например, В.П. Божьева, в качестве переводчика должно выступать лицо, которое, в первую очередь, одинаково хорошо владеет как языком судопроизводства, так и языком, которым пользуется соответствующий участник процесса . В целом, позиция каждого автора не противоречит требованиям УПК РФ, отражая, при этом, теоретического осмысления законодательного материала.

Учитывая вышеназванные позиции, выделим наиболее общие и существенные признаки, которым должно отвечать лицо, выступающее в уголовном процессе в качестве переводчика. Во-первых, переводчик должен свободно владеть языками, знание которых необходимо для перевода. Во-вторых, он должен быть совершеннолетним и вменяемым, чтобы адекватно отдавать отчет всем своим процессуальным действиям. В-третьих, переводчик должен обладать специальной переводческой компетентностью. И, наконец, в-четвертых, переводчик не должен быть заинтересован (прямо или косвенно) в исходе уголовного дела.

Уголовно-процессуальные основания участия переводчика в производстве по уголовному делу

Уже названная ст. 18 УПК РФ указывает на несколько обязательных случаев, при которых переводчик может быть привлечен к участию в уголовном судопроизводстве: когда участник производства не владеет языком, используемым в суде, либо – когда такой участник владеет языком производства, но его знания недостаточны. Стоит отметить, что в УПК РФ не определены критерии, на основании которых правоприменитель может сделать вывод о том, что участник уголовного судопроизводства «не владеет языком» либо «недостаточно владеет языком», на котором ведется производство по уголовному делу . На этот счет имеют место различные точки зрения. Некоторые исследователи указывают на то, что невладение языком предполагает невозможность понимать разговорную речь и бегло изъясняться относительно всех вопросов, которые так или иначе могут возникать в уголовном процессе.

Другие авторы находят, что простого знакомства с языком судопроизводства явно недостаточно, что лицо должно уметь свободно выражать свои мысли, понимать смысл и содержание юридических терминов и понятий. По мнению исследователя И.Л. Петрухина, не владеющими языком судопроизводства признаются лица, не умеющие свободно изъясняться на языке судопроизводства, понимать те или иные термины или обстоятельства, связанные с производством по делу .

Таким образом, как можно заметить, существуют различные трактовки рассматриваемого основания привлечения переводчика в процесс, при этом, ни одна из них не содержит конкретных критериев, позволяющих правоприменителю использовать их на практике.

Официальное мнение по данному вопросу, хотя и достаточно давно, было высказано на уровне Верховного Суда Российской Федерации. Так, в одном из определений было указано, что «по смыслу закона, не владеющим языком судопроизводства считается лицо, которое не в состоянии его понимать и бегло изъясняться на нем по всем вопросам, составляющим предмет судопроизводства, хотя бы оно в известной степени и было знакомо с таким языком» .

Таким образом, единственным объективным критерием, который можно принять во внимание при квалификации не знания лицом языка судопроизводства является невозможность понимать или изъясняться, или читать, или писать на языке, на котором ведется производство по уголовному делу.

Второе обязательное основание привлечения переводчика в производство по уголовному делу является факт, что лицо недостаточно владеет языком, на котором ведется производство по делу. Некоторые авторы интерпретируют этот критерий следующим образом: лицо, хотя и понимает этот язык, но не может на нем свободно общаться или читать, или писать . Кроме того, высказывается утверждение, что лицо, недостаточно владеющее языком судопроизводства – это лицо, плохо понимающее разговорную речь на языке судопроизводства и не могущее свободно изъясняться на нем .

Права и обязанности переводчика в уголовном процессе

Задачи, стоящие перед каждым участником уголовного процесса, и характер выполняемой им процессуальной деятельности определяет правовой статус соответствующего участника процесса, выражающееся в объеме предоставляемых ему прав и возлагаемых на него обязанностей. Так, согласно п. 1 ч. 3 ст. 59 УПК РФ переводчик имеет право задавать вопросы участникам процесса для уточнения перевода. П. 2 ч. 3 ст. 59 Кодекса устанавливается право переводчика знакомиться с протоколом следственного действия, в котором он принимал участие, а также – с протоколом судебного заседания; при этом, переводчик вправе делать замечания по поводу правильности записи перевода, которые подлежат обязательному занесению в протокол. Еще одно правомочие, которым наделен переводчик в процессе – это право подавать жалобы на действия и решения дознавателя, следователя, прокурора и суда, ограничивающие его права.

Что же касается юридических обязанностей переводчика, то они неразрывно связаны с его ответственностью. При этом, как отмечается исследователями, законодатель не употребляет категоричной формулировки: «переводчик обязан», вместо нее используется более мягкая формулировка: «переводчик не вправе», которая и подразумевает именно уголовно-процессуальные обязанности переводчика . В соответствии с ч. 4 ст. 59 УПК РФ осуществление заведомо неправильного перевода; разглашение данных предварительного расследования, ставших известными ввиду участия в производстве по делу; уклонение от явки по вызовам дознавателя, следователя или суда переводчику запрещается.

На основании данной статьи можно сформулировать определенные выводы относительно участия переводчика в уголовном процессе РФ.

Во-первых, в науке в настоящее время выработаны все признаки, которыми должен обладать переводчик в уголовном процессе: свободное владение языками, совершеннолетие и вменяемость, компетентность и незаинтересованность в деле. При этом, указанные признаки расширяют и конкретизируют соответствующие положения УПК РФ.

Во-вторых, УПК РФ выделяет два возможных основания участия переводчика в уголовном деле: «не владение языком» или «недостаточное владение языком, на котором осуществляется судопроизводство» участником уголовного процесса. При этом, названные категории являются формально неопределенными и могут включать несколько уровней владения языком, установить которые на практике не представляется возможным.

В-третьих, в УПК РФ достаточно подробно закреплены права, обязанности и ответственность переводчика, которые определяют его место в уголовном процессе и характеризуют как полноценного субъекта уголовно-процессуального права.

И, наконец, в-четвертых, статус переводчика как важного участника процесса подкрепляется гарантиями его безопасности, а также гарантиями возмещения ему всех понесенных процессуальных издержек, однако, если порядок возмещения расходов переводчика в связи с явкой по вызовам должностных лиц и суда урегулирован достаточно полно, то относительно оплаты труда переводчика ни законодатель, ни правоприменитель не сформулировал единых подходов.

В рамках данной статьи нами были освещены как наиболее значимые, так и наиболее проблемные вопросы участия переводчика в отечественном уголовном процессе. При этом, нами подтвержден тезис об актуальности изучения института переводчика в процессе, в особенности, для нашего многонационального государства.

Библиографический список

  1. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 № 174-ФЗ // Собрание законодательства РФ, 24.12.2001, N 52 (ч. I), ст. 4921.
  2. Джафаркулиев М.А. Проблемы национального языка в уголовном судопроизводстве. Баку, 1989.
  3. Рагинский М.Ю. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР. М., 1985.
  4. Жогин Н.В. Теория доказательств в советском уголовном процессе. М., 1973.
  5. Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по советскому праву. М., 1961.
  6. Лебедев В.М., Божьев В.П. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2007.
  7. Щерба С.П. Переводчик в российском уголовном процессе. М., 2005.
  8. Петрухин И.Л. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2010.
  9. Орлова А.К. Сборник постановлений Пленума и определений Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 1974 – 1979 гг. М., 1981.
  10. Смирнов А.В. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2009.
  11. Петухов Н.А. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. М., 2002.
  12. Головинская Е.П. Процессуально-правовые основы деятельности переводчика по обеспечению принципа языка уголовного судопроизводства : Дис … канд. юрид. наук. Воронеж, 2006.

Все статьи автора «Безрученков Максим Владимирович»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *