Отмена приговора суда

1. Какие нарушения уголовно-процессуального и (или) уголовного законов, допущенные в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, являются неустранимыми в суде апелляционной инстанции (ч. 1 ком. статьи)? Ведь производство здесь ведется по тем же самым правилам, которые установлены для производства в суде первой инстанции (гл. 35 — 39), хотя и с изъятиями, предусмотренными настоящей главой 45.1. Представляется, что действительно неустранимым нарушением процессуального характера может быть отступление от права каждого на законный, или «естественный» суд, т.е. рассмотрение дела теми судьями и в том порядке, который является обычным, стандартным, установленным законом для дел данного рода. Соблюдение этого порядка является гарантией конституционного права личности на судебную защиту (ст. 47 Конституции РФ), и поэтому он должен быть соблюден без пропуска стадий и стандартных законных процедур. Так, например, если мировым судьей уголовное дело еще не было рассмотрено по существу, а принято решение о возвращении уголовного дела прокурору, либо об отказе в принятии заявления к производству, либо о возвращении заявления для приведения его в соответствие с требованиями закона, либо о прекращении уголовного дела в связи с неявкой потерпевшего в судебное заседание, суд апелляционной инстанции отменяет постановление мирового судьи и направляет дело на новое судебное разбирательство тому же мировому судье. То же относится, на наш взгляд, и к пересмотру апелляционной инстанцией решений не только мировых, но и других судей. Если суд первой инстанции рассмотрел дело в незаконном составе судей, приговор также должен быть отменен, а дело возвращено на новое судебное разбирательство в суд, постановивший приговор, но иным, законным составом суда.

2. Нарушением уголовного закона, неустранимым в суде апелляционной инстанции, может быть «заниженная» квалификация преступления органами предварительного расследования, прокурором и судом первой инстанции, которая требует применения уголовного закона о более тяжком преступлении, обвинение в котором на предварительном расследовании подсудимому, однако, никогда не предъявлялось. Сам суд апелляционной инстанции не может рассмотреть дело, выйдя за пределы предъявленного обвинения, в силу требования ст. 252. Однако надо признать, что и суд первой инстанции не сможет исправить этот недостаток, так как также рассматривает дело только в пределах предъявленного обвинения. Поэтому, как представляется, в случае невосполнимого в суде нарушения уголовно-правового характера суд апелляционной инстанции должен направлять дело не в суд первой инстанции, а прокурору в порядке ст. 237. Смотрите об этом п. 4 ком. к статье 252 настоящего Кодекса.

26 июня Президиум Верховного Суда Республики Башкортостан отменил обвинительный приговор (соответствующее постановление имеется у «АГ») в отношении четырех осужденных за наркоторговлю граждан и отправил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Поводом для этого послужило то, что текст приговора был полностью скопирован с текста обвинительного заключения.

Версия обвинения

В конце мая 2015 г. сотрудники ФСКН задержали в Башкирии братьев Марата и Артура Халиуллиных, Руслана Янчурина и Алексея Лобанова по подозрению в торговле наркотиками. В отношении них было возбуждено уголовное дело за незаконный сбыт наркотических веществ в составе организованной группы в особо крупном размере (ч. 5 ст. 228.1 УК РФ).

По версии следствия, задержанные продавали наркотики посредством так называемых закладок, а для связи с потребителями использовали Skype и ICQ и принимали оплату через платежную систему QIWI WALLET.

Из материалов уголовного дела следует, что сотрудники республиканского управления ФСКН вели негласные ОРМ в отношении предполагаемых членов преступной группы – к примеру, они организовали контрольную закупку наркотиков у них. В ходе обысков, проводимых по адресу проживания подозреваемых, служащие наркоконтроля изъяли пакетики с наркотиками. В ходе предварительного следствия по делу Алексей Лобанов признался в совершении инкриминируемых ему деяний.

Согласно обвинительному заключению (имеется у «АГ») следствие пришло к выводу, что Марат Халиуллин незаконно приобретал наркотики в период с марта 2014 г. по май 2015 г.; искал новых сообщников, обучал их «способам бесконтактного незаконного сбыта наркотических средств» и необходимой конспирации, а также постоянно расширял каналы сбыта. Остальные участники организованной группы, в частности, занимались поиском потребителей, хранением наркотиков, их фасовкой и закладкой, а также приемом платежей.

Защита выявила нарушения при проведении ОРМ

В ходе судебного процесса по делу Марата Халиуллина защищал адвокат АП Республики Башкортостан Илья Вагин. Интересы других подсудимых на разных стадиях судопроизводства представляли адвокаты АП РБ Андрей Белоглазов, Марс Фаттахов, Юрий Канин, Олег Крянин, Рустам Тукаев, Денис Евграфов, Раиса Агишева, Жанна Табачук.

По словам Ильи Вагина, линия защиты его доверителя в первую очередь строилась на нарушениях, допущенных в ходе оперативно-разыскных мероприятий «Наблюдение» и «Наведение справок». «Защитой были изучены находящиеся в материалах уголовного дела документы, предоставленные следствию по результатам проведенных ОРМ, которые впоследствии сверили с аналогичными документами, прилагаемыми следователем при обращении в суд для получения судебного разрешения на производство обыска, продления срока содержания под стражей и т.д. Было выявлено, что первичные документы, находящиеся в материалах уголовного дела, существенно отличаются от документов, ранее представленных следствием в суд при обращении с различными ходатайствами. Постановление о предоставление результатов ОРМ, акты наблюдения, рапорт об обнаружении признаков преступления, подготовленные оперативниками ФСКН были изменены уже в ходе предварительного следствия перед направлением уголовного дела в суд», – рассказал «АГ» защитник.

Илья Вагин также отметил, что из ответов оператора платежной системы QIWI WALLET на адвокатские запросы было установлено, что сведения в рамках ОРМ «Наведение справок» не предоставлялись, а платежные терминалы, якобы использованные сотрудниками ФСКН при ОРМ «Наблюдение», отсутствуют и не зарегистрированы в системе.

Защитник добавил, что адвокаты обратили внимание суда и на незаконность осмотра места происшествия – квартиры, которую арендовали фигуранты уголовного дела, произведенного без их согласия и какого-либо судебного решения.

По словам Илья Вагина, сторону защиты также насторожил факт незаконного удержания их подзащитных в здании отдела ФСКН в течении пяти суток, в ходе которых от нескольких из них были получения признательные показания, изобличающие остальных фигурантов. «В указанный период времени оперативными сотрудниками с использованием видеозаписи и в отсутствие адвокатов проводились беседы с задержанными, что, по мнению защиты, являлось незаконным допросом», – отметил он.

В дальнейшем Следственный комитет возбудил уголовное дело в отношении уже бывших сотрудников ФСКН за превышение должностных полномочий (п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ). «Возбужденное в декабре 2017 г. уголовное дело несколько раз прекращалось в период следствия. Окончательного решения в настоящее время нет, сторона защиты в настоящее время оспаривает волокиту по делу и нарушение разумных сроков», – сообщил Илья Вагин.

Суд приговорил подсудимых к различным срокам лишения свободы

Уголовное дело рассматривалось в Стерлитамакском городском суде Республики Башкортостан. В ходе судебного разбирательства подсудимые отрицали свою вину, обвиняя сотрудников наркоконтроля в оказании на них давления с целью получения признательных показаний.

Кроме того, защитники обвиняемых заявили отвод председательствующему судье. «Стороне защиты стало известно, что председательствующий судья, рассматривавший дело в первой инстанции, являлся родственником заместителя прокурора города, курирующего как предварительное следствие ФСКН, так и работу государственных обвинителей по данному делу. При таких обстоятельствах объективное рассмотрение дела явно исключалось», – отметил Илья Вагин. Однако суд отклонил ходатайство.

В ходе заседания суд заслушал свидетельские показания, в том числе данные бывшими сотрудниками ФСКН, которые осуществляли ОРМ в отношении подсудимых, а также исследовал акты досмотров и наблюдений, заключения экспертиз, копии протоколов медосвидетельствования, данные о трансакциях платежной системы. При этом доводы подсудимых и защиты о том, что все доказательства получены с нарушением УПК РФ – до возбуждения уголовного дела, а потому их следует признать недопустимыми, суд счел несостоятельными. Он обосновал это тем, что доказательства были получены в ходе ОРМ «Наблюдение» на основании Закона об ОРД.

Суд также не установил наличие провокаций и подстрекательства к совершению преступления со стороны сотрудников наркоконтроля и заключил, что непризнание подсудимыми своей вины в вышеописанных преступлениях является их способом защиты.

Таким образом, первая инстанция пришла к выводу о полной доказанности вины подсудимых. 27 декабря 2017 г. он приговорил подсудимых к различным срокам лишения свободы. Марат и Артур Халиуллины получили 16 лет лишения свободы, а Руслан Янчурин и Алексей Лобанов по 13 и 12 лет, соответственно.

Апелляция лишь незначительно уменьшила сроки наказания

По словам Ильи Вагина, при рассмотрении дела судом первой инстанции было допущено множество процессуальных нарушений. «Они были связаны с допросом свидетелей обвинения, когда вопросы стороны защиты попросту снимались без какого-либо законного основания. Суд также отказывался приобщать к делу документы, проводить экспертизы, вызывать на допрос сотрудников полиции по ходатайству стороны защиты. Он также ограничивал права подсудимых на общение с адвокатом и на подготовку к допросу и прениям, оказывал давления на подсудимых с целью признания ими своей вины под угрозой сурового наказания», – рассказал адвокат.

Он также отметил, что при изучении приговора сторона защиты, к своему удивлению, не обнаружила каких-либо выводов суда первой инстанции по многочисленным недостаткам следствия, а также то, что приговор в полном объеме был перекопирован из обвинительного заключения. «Указывая в приговоре доказательства вины подсудимых, суд изложил их содержание (в том числе показания свидетелей) с сохранением стиля и знаков препинания в редакции, изложенной следователем в обвинительном заключении. Даже невооруженным взглядом было видно, что мотивировочная часть приговора выполнена иным шрифтом и стилем, отличным от основного текста, описывающего обстоятельства преступления и доказательства, и совпадающего с обвинительным заключением, предоставленным следствием», – сообщил Илья Вагин.

Тем не менее это не было учтено апелляцией, которая лишь смягчила приговор. Согласно апелляционному определению, Марат и Артур Халиуллины должны были провести в местах лишения свободы 15 лет, Руслан Янчурин – 12 лет, а Алексей Лобанов – 10 лет. В остальной части приговор суда был оставлен без изменения.

Впоследствии Верховный Суд Республики Башкортостан отказался рассматривать кассационную жалобу подсудимых, а Конституционный Суд РФ не принял к производству жалобу Марата Халиуллина на ряд положений уголовно-процессуального закона, о чем вынес соответствующее № 1247-О.

Добиться отмены приговора удалось в Президиуме ВС РБ

После того как республиканский Верховный Суд отказался принимать кассационную жалобу Ильи Вагина к рассмотрению, она была направлена в Президиум ВС РБ от имени Марата Халиуллина. В ней, в частности, указывалось на то, что приговор полностью скопирован с обвинительного заключения, а приведенные в нем доказательства вины, показания свидетелей и письменные материалы изложены без учета результатов проведенного судебного разбирательства.

Также отмечалось, что в основу обвинительного приговора легли признательные показания Алексея Лобанова и Руслана Янчурина, полученные под давлением сотрудников ФСКН и в отсутствие адвоката. Осужденный также ссылался на то, что результаты ОРМ содержат несоответствующие действительности требования. Так, показания отдельных свидетелей получены следователем, которому уголовное дело на момент их допроса не передавалось, а осмотр места проживания братьев Халиуллиных был произведен без согласия проживавших в нем лиц и в отсутствие решения суда.

Кроме того, жалобу в Президиум подал и осужденный Руслан Янчурин. Он указывал на то, что суд не опроверг в приговоре его доводы об оказании давления на него в ходе следствия, несмотря на факт возбуждения уголовного дела в отношении оперативников ФСКН и признание его потерпевшим. Гражданин также ссылался на необходимость его освобождения от уголовной ответственности в связи с добровольной выдачей наркотиков, которая была признана судом в качестве доказательства его виновности. Кроме того, он жаловался на то, что судья не разрешил ходатайство защиты об его отводе из-за родства с заместителем прокурора, составлявшим процессуальные документы по делу.

Изучив материалы уголовного дела и доводы кассационных жалоб, Президиум Верховного Суда РФ Республики Башкортостан выявил существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые свидетельствовали о формальном рассмотрении дела судом, что, в свою очередь, поставило под сомнение справедливость и беспристрастность судебного разбирательства.

«Из анализа приговора следует, что этот документ по существу и в значительной своей части является копией обвинительного заключения. Так, из обвинительного заключения скопированы протоколы осмотров предметов, ссылки на заключения экспертов, протоколы следственных действий, таблицы, иные доказательства, при этом указаны тома и листы уголовного дела. Суд изложил их содержание в редакции, предложенной следователем в обвинительном заключении. Показания свидетелей перенесены в приговор из обвинительного заключения и не соответствуют их содержанию в протоколе судебного заседания», – отмечено в тексте кассационного постановления. Президиум Суда заключил, что в данном случае произошло «обычное копирование данных предварительного расследования в решение суда первой инстанции, и судьей приговор не составлялся».

С учетом изложенного Президиум ВС РБ отменил обвинительный приговор вместе с апелляционным определением и направил дело на новое рассмотрение. В связи с изменением кассацией меры пресечения Марат и Артур Халиуллины помещены под домашний арест, Руслан Янчурин – под стражу, а Алексею Лобанову предписано находиться под подпиской о невыезде.

Дело направлено на новое рассмотрение

Зинаида Павлова. Новая адвокатская газета

ВС РФ отказал осужденному в отмене Указа Президента о его помиловании

Сегодня Верховный суд РФ отказал в удовлетворении иска осужденного на 25 лет лишения Андрея Давыдова, просившего признать указ Президента РФ от 25 мая 1999 года о его помиловании незаконным, сообщает корреспондент «Право.Ru» Регина Резцова.

Ссылаясь на определение Конституционного суда РФ от 19 ноября 2009 года, Давыдов утверждает, что с момента подписания РФ 16 апреля 1997 года протокола № 6 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод», само существование в законодательстве РФ положения, предусматривающего смертную казнь (статья 59 УК РФ), как вид наказания, а равно и отмена приговора по данной статье, противоречит международным обязательствам РФ. В связи с этим осужденный просил признать незаконным указ Президента о его помиловании, поскольку смертная казнь в отношении него и так бы не могла исполняться после подписания этого протокола.

Также заявитель просил ВС РФ обязать Президента России обратиться в Конституционный суд с запросом о проверке конституционности статьи 59 УК РФ. Осужденный на заседание явиться не смог, не прислал своего представителя и просил суд рассмотреть его заявление в его отсутствие.

Представитель Президента РФ Наталья Краснова, пояснила суду, что Давыдов был осужден 27 сентября 1996 года, то есть до подписания РФ протокола № 6 Конвенции «О защите прав человека и основных свобод». В определении Конституционного суда РФ говорится, что Россия связана требованием статьи 18 Венской конвенции о праве международных договоров не предпринимать действий, которые лишили бы подписанный ею протокол № 6 его объекта и целей. В связи с этим с 16 апреля 1997 года Россией наказание в виде смертной казни не должно ни назначаться, ни исполняться.

Краснова подчеркнула, что вынесение судами смертных приговоров, а тем более приведение их в исполнение являлось бы нарушением Россией ее обязательств по статье 18 Венской конвенции. Однако всякий раз смертная казнь в порядке помилования, осуществляемого президентом РФ на основании статьи 89 Конституции РФ, заменялась на наказание, не связанное с лишением осужденного жизни, что позволило государству избежать нарушений своих международных правовых обязательств.

Конституционный суд РФ после подписания Россией протокола № 6 неоднократно рассматривал обращения осужденных, которым в дальнейшем наказания в виде смертной казни заменялись в порядке помилования пожизненным заключением. По этим обращениям КС РФ, начиная с 2006 года, вынес ряд определений, в которых говорилось, что в связи с подписанием РФ протокола №6 и принятием постановления от 2 февраля 1999 года № 3П, в настоящее время на территории РФ наказание в виде смертной казни назначаться не может.

Таким образом, данная правовая ситуация не противоречит ни конституционным нормам, ни международным правовым обязательствам.

Постановление 3П, объявившее судебный мораторий на смертную казнь, не отменяет действие нормы уголовного закона, предусматривающее наказание в виде смертной казни. Оно также не препятствует применению к осужденным акта помилования. Согласно постановлению КС РФ от 19 ноября 2009 года, протокол № 6, который до сих пор не ратифицирован, как таковой не может рассматриваться в качестве нормативного правового акта непосредственно отменяющего в России смертную казнь.

При этом в федеральном законодательстве сохраняются положения, предусматривающие данный вид наказания и процедуры его назначения и исполнения.

Также Краснова заявила, что издание Президентом РФ в период после 16 апреля 1997 года актов о помиловании явилось гарантией сохранения жизни осужденных, которым по приговору суда было назначено наказание в виде смертной казни и приговоры в отношении которых не были приведены в исполнение. Таким образом, государство не нарушило взятые на себя международные обязательства в части неисполнения наказаний в виде смертной казни.

Ответчик пояснила суду, что Давыдов, будучи приговоренным за совершенные преступления к смертной казни, обратился к Президенту РФ с ходатайством о помиловании, которое было удовлетворено. Смертная казнь была заменена 25 годами лишения свободы. Краснова подчеркнула, что более мягкое по сравнению с приговором наказание не может расцениваться как санкция за совершенное преступление, а является актом милосердия по отношению к осужденному.

Также Давыдов в исковом заявлении просил обязать Президента РФ обратиться в Конституционный суд с запросом о проверке конституционности статьи 59 УК РФ. Однако, как пояснила представитель президента, действующим законодательством возможность возложения судом на лицо обязанности обратиться в КС РФ не предусмотрена.

Имел ли Президент право увольнять судей Конституционного суда?

Александр Задорожний, член Высшего Совета юстиции:

“ПРЕЗИДЕНТ, ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ, ОШИБСЯ”

Согласно статье 23 Закона о Конституционном суде и Регламенте Конституционного суда, процедура признания нарушения присяги установлена, и такое признание является компетенцией Верховной Рады. Потому, на мой взгляд, освобождение судей хотя и имеет правовую форму, но не обосновано, и в данном случае Президент, по меньшей мере, ошибся. Именно Верховная Рада устанавливает наличие нарушения присяги. Конституция не предусматривает права Президента определять наличие нарушения присяги, она в 126 статье лишь дает право назначать и освобождать судей. Но эта же статья предусматривает права и независимость судей. Это устанавливается и прописано процедурой их увольнения в законе о Конституционном Суде. Признание наличия состава нарушения присяги — это прерогатива Верховной Рады. Парадокс в том, что между Конституцией, которая дает право главе государства назначать и освобождать судей, и законом о Конституционном суде есть противоречие. Президент не во всех случаях имеет право назначить и освободить судей, это был бы нонсенс. Президент имеет право увольнения только за нарушение присяги. А установить нарушение присяги может Верховная Рада. Коррупционные скандалы создаются средствами массовой информации. Есть процедуры, которые должны выдерживаться, это гарантия независимости судей. И это нельзя игнорировать. Потому правомерность указа Президента вызывает сомнения. Если судья-докладчик устранен, то суд не может принимать решения. Потому что именно судья-докладчик готовит проект решения.

В связи с этим тяжело прогнозировать развитие конфликта, потому что противоречия между Президентом и Кабмином уже носят неправовые формы, идет война указов, постановлений, будут какие-то асимметричные действия, и они не будут связаны с противостоянием исключительно в правовой сфере. Назрели шаги иного порядка: я имею в виду судьбу правительства, судьбу Верховной Рады. Согласно второму указу Президента о прекращении полномочий Верховной Рады, должна свое слово сказать ЦИК, а мы этого слова не слышали. ЦИК должна принять решения, которые либо делают возможными выборы 24 июня, либо задекларировать другие возможности. Можно согласиться на досрочные выборы, как на способ разрешения конфликта, но не при ныне имеющемся законодательном обеспечении. Больше логики было в выступлении Президента, когда он говорил о необходимости принятие ряда законодательных актов, в том числе тех, которые обеспечат принятие внеочередных выборов в Верховную Раду. При отсутствии таких законов я не вижу как обеспечить легитимность выборов. Поэтому решение конфликтов, скорее всего, возможно в избирательном процессе, однако в той ситуации, которая складывается законодательно, такие выборы легитимно невозможно провести. Правовых оснований для проведения досрочных президентских выборов также нет. Если будет принято такое политическое решение, то это вопрос не ко мне.

Степан Гавриш, член Высшего Совета юстиции (комментарий записывался за несколько минут до опубликования указа Президента о назначении Степана Гавриша судьей КС. — Авт):

“ПРЕЗИДЕНТ ПОСТУПИЛ ЮРИДИЧЕСКИ ГРАМОТНО”

Указ Президента об освобождении судей Конституционного суда построен четко на нормах прямого действия Конституции. Президент использовал их, исходя из собственного видения сложившейся ситуации, ради того, чтобы сделать невозможной дальнейшую политизацию Конституционного суда и отступление его от законности при принятии решений. Главное, что приняв такое решение, он продемонстрировал, что он гарант сохранения Конституции. И при любых обстоятельствах, несмотря на разногласия между Конституцией и законами, Конституционный суд обязан выполнять именно предписания Конституции. И с моей точки зрения Президент сделал это юридически грамотно. Конституция дает в целом ряде норм такое право среди его полномочий: это пункт 22 статьи 106, это статья 126. Ею предусмотрено, что орган, который назначал или избирал судью, имеет право на его освобождение. В данном случае – за нарушение присяги. Это подтверждает статья 149, которая содержит положение, что основания для освобождения судей определены статьей 126. Следовательно, Президент может освобождать судей, назначенных по его квоте. Можно дискутировать, что судьи находились в процессе принятия решения. Но это единственный способ оговорки относительно использования Президентом этого права. Причем Президент несколько раз публично обращался в Конституционный суд относительно серьезных нарушений регламента, коррупционных действий, формирования коррупционных каналов между политиками и Конституционным Судом. Наконец, он написал письмо в Конституционный суд по этим вопросам, где выдвинул прямые обвинения в нарушении судьями Конституционного Суда присяги. Это не было четко сформулировано, однако понятно о чем шла речь. Однако Конституционный суд не принял во внимание и отказал в принятии этого письма и не рассмотрел эту правовую и конституционную позицию и не вынес по этому поводу никакого своего суждения. Конституционный Суд фактически устранился от принятия решений. Ввиду того, что продолжались действия, которые публично удостоверяли регламентные нарушения, нарушения Конституции в целом и то, что КС не выносил никакого решения по закрытию производства по рассмотрению указа от 2 апреля, Президенту не оставалось другого способа, как предпринять такой шаг: прекратить полномочия двух судей Конституционного суда, к которым у него было претензии. Но использовал он для этого нормы Конституции. Что касается мораи этого вопроса, то Президент защищает национальную государственную мораль, общественную мораль, которую поддерживают большинство украинцев, поскольку именно они наделили его прямым мандатом. Говорить о морали отдельного человека в данном случае было бы некстати. Поскольку Президент является носителем общественной морали. И защищая эти ценности, Президент действовал абсолютно морально.

Согласно статье 148, состав Конституционного суда — это восемнадцать судей, но отстранение двух судей означает то, что на сегодня состава Конституционного суда нет. Возникает вопрос, правомочен ли суд в принятии своих решений? Нет. Для того, чтоб он был правомочным, нужные все восемнадцать судей. При этом у суда есть кворум для принятия любого решения, но чтобы не потерять доверие к Конституционному суду, принимать решение без этих двух, без полного состава, есть конституционно неответственно. И это может засвидетельствовать, что судьи не буквально толкуют те нормы Конституции, которые обязывают их быть максимально ответственными за свои действия. Конституция в данном случае толкуется только буквально. В действующий момент Конституционный Суд не правомочен для принятия решений и его следует срочно пополнять.

Досрочные парламентские выборы юридически оформлены указом Президента. Досрочные выборы президентские невозможны. Это политическая истерика, это попытка ответить на позицию Президента позицией камикадзе, который понимает, что он обречен нанести один-единственный удар по своему противнику. Но политика кинжальных встреч решений Президента обречена. И она закончится политическим компромиссом. Но за это время Президент увеличивает свою политическую территорию влияния, формирует мощные активы, которые очень тяжело будет компенсировать. Если раньше компромисс был возможен под определенный диктант со стороны коалиции, то теперь он возможен только за понимание с Президентом.

Маша Мищенко

МВД создаст спецподразделения для борьбы с нарушениями в работе сотрудников наркоконтроля

Анализ и оценка доказательств в приговоре

Согласно п. 6 Пленума «О судебном приговоре», в описательно-мотивировочной части приговора, исходя из положений пунктов 3, 4 части 1 статьи 305, пункта 2 статьи 307 УПК РФ, надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого. При этом излагаются доказательства, на которых основаны выводы суда по вопросам, разрешаемым при постановлении приговора, и приводятся мотивы, по которым те или иные доказательства отвергнуты судом.

Если какие-либо из исследованных доказательств суд признает не имеющими отношения к делу, то указание об этом должно содержаться в приговоре.

Так, несоблюдение указанного требования судом, является основанием для отмены такого приговора.

Из данного требования следует, что приговор суда должен содержать оценку всех доказательств представленных сторонами, на предмет их допустимости (закрепление надлежащим образом и получение из установленного источника), относимости к рассматриваемому делу (доказывать обстоятельства имеющие значение) и достоверности. А все доказательства в совокупности, на предмет их достаточности для разрешения дела.

Таким образом, в приговоре суд должен обязательно указать, что доказательства исследованные в судебном заседании, были оценены с точки зрения допустимости, относимости, а в совокупности с точки зрения их достаточности.

Например:

Если подобного вывода приговор суда не содержит, то это значит, что доказательства в предусмотренном законом порядке судом не оценивались, и приговор суда подлежит отмене.

Вместе с тем, результаты оперативно-розыскной деятельности могут использоваться при доказывании вины подсудимого, когда такие мероприятия проведены для решения задач, указанных в статье 2 Федерального закона от 12 августа 1995 года N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», при наличии оснований и с соблюдением условий, предусмотренных статьями 7 и 8 указанного Федерального закона, а полученные сведения представлены органам предварительного расследования и суду в установленном порядке и закреплены путем производства соответствующих следственных или судебных действий.

Если суд обосновывает свои выводы результатами оперативно-розыскных мероприятий (проверочная закупка, оперативный эксперимент, результаты прослушивания переговоров и т.д.), то приговор суда должен содержать оценку таких доказательств на соответствие требованиям ФЗ «Об ОРД», и соблюдению требований закона об их предоставлении следователю, о чем обязательно должно быть указано в приговоре.

Например:

Кроме того, в случае признания полученных на основе результатов оперативно-розыскной деятельности доказательств недопустимыми они не могут быть восполнены путем допроса сотрудников органов, осуществлявших оперативно-розыскные мероприятия.

Читать подробно об использовании результатов ОРМ при доказывании

Отсутствие анализа в отношении каждого подсудимого и по каждому обвинению

В соответствии с п.7 Пленума «О судебном приговоре», по уголовному делу в отношении нескольких подсудимых или когда подсудимый обвиняется в совершении нескольких преступлений, приговор должен содержать анализ и оценку доказательств в отношении каждого подсудимого и по каждому обвинению.

Из данного требования пленума следует, что в приговоре должно быть указано, что суд оценил доказательства в отношении каждого подсудимого и по каждому эпизоду преступления. Если суд не указал, что в отношении одного из подсудимых он проанализировал и оценил доказательства, или не мотивировал назначение наказания, то такой приговор подлежит отмене, с возвращением на новое судебное разбирательство.

Те же требования относятся и к каждому преступлению, по многоэпизодным делам, приговор должен содержать указание на анализ доказательств по каждому эпизоду преступления.

Вместе с тем, когда несколько подсудимых обвиняется в совершении одного и того же преступления (преступлений), в приговоре могут быть приведены обстоятельства совершенного преступления (преступлений) и доказательства, подтверждающие выводы суда, без их повторения в отношении каждого подсудимого.

Кроме того, суд ссылаясь на доказательства по уголовному делу, не вправе ограничиваться только перечислением данных доказательств в приговоре, а должен кратко раскрыть их содержание, имеющее доказательственное значение.

Прямое копирование доказательств из обвинительного заключения, без учета судебного разбирательства недопустимо. Если суд ссылается на показания свидетеля, показания которого были оглашены в судебном заседании, то приговор должен содержать указание на их оглашение.

Если доказательства, перенесены в приговор прямым копированием, то он подлежит отмене. Об этом может свидетельствовать прямое перенесение перечня доказательств приведенных в обвинительном заключении, часть из которых не несет доказательственного значения.

Отношение подсудимого к обвинению и оценка приведенных доводов

Пленум «О судебном приговоре» обязывает суд, указать отношение подсудимого к предъявленному обвинению (признание, непризнание вины, частичное признание и в какой части), а также подробно оценить доводы подсудимого приведенный в свою защиту.

В приговоре должно быть указано, посчитал суд показания подсудимого достоверными или отверг их, если посчитал достоверными, то в какой части. Если отверг показания подсудимого, то в приговоре должно быть указано, на основании чего суд сделал такой вывод.

Вместе с тем, все доводы подсудимого о своей невиновности должны получить оценку, и суд должен указать в приговоре, на основании чего суд их опроверг.

Например:

Если доводам подсудимого оценка в приговоре не дана, то такой приговор подлежит отмене.

В случае изменения подсудимым показаний суд обязан выяснить причины, по которым он отказался от ранее данных при производстве предварительного расследования или судебного разбирательства показаний, тщательно проверить все показания подсудимого и оценить их достоверность, сопоставив с иными исследованными в судебном разбирательстве доказательствами.

Приговор должен содержать указание на оценку судом причин изменения показаний, а также чем такое изменение обосновал подсудимый, а также выводы суда о том, какие из показаний суд посчитал достоверными.

Неподтверждение подсудимым показаний, данных им в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, в силу пункта 1 части 2 статьи 75 УПК РФ влечет признание их недопустимым доказательством вне зависимости от причин, по которым подсудимый их не подтвердил.

Таким образом, объяснения данные подсудимым до возбуждения уголовного дела в отсутствие адвоката не могут использоваться как доказательство. Также как и показания данные следователю без адвоката.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *