Акции Газпрома на ваучер

«А если бы скупленные ваучеры я обратил в акции «Газпрома»? Наверное, был бы миллиардером»

Четверть века назад — в 1994 году — в России завершилась ваучерная приватизация, и больше 50% экономики страны перешло в частные руки. Правда, за два года найти «миллионы собственников», как это мечталось Борису Ельцину, не удалось. Большинство россиян так и не смогли воспользоваться первой отечественной ценной бумагой по назначению: ваучеры оседали в семейных архивах, разорившихся инвестиционных фондах, продавались за бесценок. 1 февраля, в день рождения первого президента РФ, DK.RU попросил екатеринбургских предпринимателей и топ-менеджеров вспомнить о том, как они сами и их родственники распорядились своими ваучерами, и принесла ли им что-нибудь «распродажа века».

Указ о начале чековой приватизации в стране первый президент России Борис Ельцин подписал 14 августа 1992 г., а спустя полтора месяца в отделениях Сбербанка начали выдавать ваучеры — приватизационные чеки номинальной стоимостью 10 тыс. руб. За каждый ваучер его обладатель должен был отдать 25 руб.

Фото: wikipedia

Приватизация должна была решить множество задач — и политических, и экономических: передать в частные руки госсобственность, сформировать новый класс собственников, избежать мелочного администрирования в условиях перехода к рыночной экономике и т.д. Причем, делать это надо было быстро, чтобы новый собственник как можно быстрее стал новым налогоплательщиком и поддерживал тем самым экономику России, — рассказывает руководитель архива Президентского центра Б.Н. Ельцина Дмитрий Пушмин.

Предполагалось, что каждый владелец приватизационного чека сможет приобрести на нее долю народного достояния — самостоятельно или через чековые инвестиционные фонды. В государственной программе указывались объекты и формы приватизации. Мелкие предприятия (с численностью работников до 200 человек) подлежали продаже на аукционах, крупные (с коллективом свыше тысячи человек) преобразовывались в ОАО. В первую очередь на акции такого предприятия могли претендовать его сотрудники — у них была возможность на льготных условиях приобрести именные привилегированные акции за ваучеры (не больше 25%), которые давали право получать дивиденды. Кроме того, коллектив мог выкупить — уже за деньги — пакет в 51% и получить право на управление предприятием.

Органы государственной власти выдавали памятки населению о том, как распорядиться ваучером, регулярно выпускалась разъяснительная периодика, где популярным языком объяснялось, что такое ваучер, во что его можно вложить и какие риски при этом существуют. Издания выпускались как на федеральном, так и на местном уровне — например, в Екатеринбурге регулярно выходил бюллетень «Собственник», который знакомил горожан с перечнем приватизируемого муниципального имущества. Нельзя сказать, что люди были в полном неведении, однако действительно с ощутимой для себя выгодой ваучерами воспользовались немногие, — говорит Дмитрий Пушмин.

Населению в доступной форме пытались объяснить, что такое ваучер и как им можно воспользоваться (копии документов предоставлены Ельцин Центром)

Согласно опросу, поведенному в 2017 г. ВЦИОМ, большая часть респондентов (33%) продали свой ваучер. Несмотря на то, что в номинале была указана сумма 10 тыс. руб., а один из идеологов приватизации Анатолий Чубайс в 1992 г. обещал, что через несколько лет ваучер будет равен стоимости «двух автомобилей «Волга», на деле за ваучер в разное время можно было выручить в лучшем случае денежный эквивалент бытовой техники, в худшем — бутылки водки.

Впрочем, 14% обладателей ваучеров вложили свои бумаги в чековые приватизационные фонды, подавляющее большинство которых обанкротилось через несколько лет, положив начало истории российских финансовых пирамид. Из 749 ЧИФов, созданных в 90-е годы, продолжают инвестиционную деятельность только пять фондов.

DK.RU спросил у предпринимателей — а как они распорядились этим имуществом?

Артур Воробьев, директор по стратегическому развитию клиники «УГМК-Здоровье»:

— Наша «ваучерная» история была типичной — одной из тысяч. Один из приватизационных чеков мы поменяли на купон печально известного «МММ», еще один отнесли в «Токур-золото», и, кстати, по нему даже один раз получили дивиденды — что-то около 18 руб. Удачнее всего получилось инвестировать третий: мы его продали перекупщикам на улице Вайнера в Екатеринбурге, и на эти деньги я купил жене туфли — как сейчас помню, «Ле Монти». Туфли она, кстати, проносила очень долго: по сравнению с тем, что тогда продавалось в магазинах и на рынках, они оказались очень качественными.

Евгений Ющук, директор компании «Маркетинг рисков и возможностей», профессор УрГЭУ:

— К моменту выпуска ваучеров мои родители, ранее столкнувшиеся с деградацией оборонного завода, где они работали, и я, посмотрев на развал медицины, где работал врачом, уже занялись бизнесом. Все мы, по сути, переехали в другую страну никуда не уезжая, и отдавали себе в этом отчет целиком и полностью. Понимая, что такое предпринимательская деятельность, мы оценили многочисленные предложения в духе «вложить ваучер в проект, сказать «крекс-пекс-фекс» и ждать, когда вырастет дерево с баблом», — как высоковероятное кидалово. А заниматься операциями с ваучерами как товаром желания не возникло (хотя это было вполне реально), у нас был совсем другой бизнес. Поэтому мы выбирали между двумя вариантами: продать или оставить на память как нумизматическую редкость. Решили, что редкостью ваучер станет нескоро, память о нем ценности не представляет и проще его просто поменять на деньги. Что и сделали — осознанно и без сожаления.

Некоторые, напротив, выбрали именно вариант бизнеса на приватизационных чеках — и не продавали, а, напротив, скупали их у населения и перекупщиков, обращая их в товар или перепродавая с наценкой.

Олег Федорченко, директор департамента розничного кредитования банка «Нейва»:

— В 90-е мы жили в небольшом городке Качканар, время было тяжелое, семья постоянно находилась в поисках средств к существованию, и тут ваучеры пришлись как нельзя более кстати. Они представляли собой фактические ценную бумагу на предъявителя, то есть права на ваучер передавались просто передачей самого ваучера физически. Идея для заработка возникла у отца сама собой, когда он был в Екатеринбурге. Стоимость ваучеров здесь была значительно выше, чем в нашем маленьком городке. В итоге для начала покупали ваучеры у знакомых и привозили их в Екатеринбург, продавая их с выгодой здесь. Позднее стали давать объявление и стоять на рынке с табличкой «купим ваучеры».

Основной объем сделок шел с 5 тыс. руб. с постепенным ростом до номинала и в последние месяцы стал превышать номинал ваучера (10 тыс. руб.). Потом было решено увеличить маржу: закупали оптом растворимый кофе на рынках Екатеринбурга и меняли в Качканаре кофе на ваучер. Это было выгодно и покупателю, и нам: покупатель получал товар, допустим, на 12 тыс. руб., за ваучеры, которые он бы мог продать перекупщику за 7-8 тыс. руб. А поскольку оптовая цена на кофе была ниже этих 7-8 тыс. руб., выгодно было и нам, сформировалась своя рыночная ниша и уникальное предложение.

Но конец истории достаточно философский: на каждого мудреца, как известно, довольно простоты. Примерно 20% заработанного мы обратили в деньги и потратили, 20% ваучеров сберегли и вложили в «Газпром» и «Норникель», но процентов 60 наших ваучеров ушла акулам побольше — их мы отдали в различные паевые фонды, и они сгинули в пучине формирования частного капитала России.

Александр Оглоблин, президент ТС «Елисей»:

— Ваучеризация пришлась на последние годы моего студенчества — я окончил СИНХ в 1993 г. В те годы я с тремя своими приятелями по вузу занимался тем, что тогда называли фарцовкой: покупали подешевле товар в других регионах и продавали подороже здесь. В частности, возили фрукты из Прибалтики. Товар был востребованный, но денег на оборот не было. Мой хороший знакомый давал нам кредиты под 2% в день — 720% годовых! — и для того, чтобы их отбить, приходилось очень быстро крутиться.

Когда появились ваучеры, мы быстро поняли, какие возможности они дают. Мы за наличку покупали на Вайнера, где стояли люди с плакатами «куплю-продам ваучеры», чеки у перекупщиков, скупали их у населения самостоятельно. Специально под эту деятельность мы открыли «Уральскую инвестиционную компанию», наш офис располагался прямо на Площади 1905 года, за памятником Ленина. Сформировав пакеты из нескольких сотен чеков, мы продавали их за безнал на Екатеринбургской фондовой бирже, переводили деньги в Санкт-Петербург, там закупали бананы и привозили их сюда. Бананы по разным точкам продавали студенты за наличку, ее мы снова обращали в ваучеры. Опосредованно этот студенческий бизнес стал началом компании «Уралагроимпорт» — со временем мы сосредоточились на оптовой торговле фруктами, поняв, что работу с ценными бумагами под себя агрессивно «подгребают» банки, и конкурировать с ними мы не сможем.

Меня иногда спрашивают: а что было бы, если скупленные ваучеры я бы обратил в акции «Газпрома», приватизация которого началась в 1993 году. Да, пожалуй, в таком случае я бы стал миллиардером. Но это — сейчас. А все эти годы — сидеть в студенческих штанах с дыркой? Как бы то ни было, всего предугадать невозможно, а ваучеризацию я вспоминаю достаточно благодушно.

Ценные бумаги государственной или частной компании, согласно опросу ВЦИОМ, приобрели только 13% респондентов. И, естественно, далеко не все сделали ставку на прибыльную и устойчивую компанию. 10% и вовсе даром отдали ваучеры родственникам и знакомым.

Сергей Суховеев, руководитель Event-агентства Sukhoveev:

— В нашей семье было четыре ваучера, еще шесть нам прислали родственники с Северного Кавказа, которые не знали, как ими распорядиться. Родители решили вложить их в акции предприятия и долго выбирали отрасль: энергетика (отец всю жизнь проработал в «Тюменьэнерго») или нефтянка? Честно говоря, если бы вложились в «Тюменьэнерго», через несколько лет на полученные акции можно было бы купить пару квартир в Екатеринбурге. Но ваучеры вложили в ПАО Инвестиционная компания социальной защиты и развития малочисленных народов Севера «Титул». Тогда компания планировала инвестировать в нефтяную промышленность, позже этого не случилось. Она до сих пор существует, но дивиденды так и не видел никто из акционеров с 1994 г.: якобы по воле самих акционеров, было принято решение сначала на прибыль покупать еще акции, затем и вовсе не выплачивать дивиденды, а вкладывать прибыль в развитие компании, что успешно происходит до сих пор. Юристы в этой истории не помогут, нужно собрать совещание акционеров и на нем принять решение выплачивать дивиденды. Сейчас я планирую узнать, насколько увеличилось количество акций и следить за развитием событий. Даже не знаю, кто может помочь в этой ситуации, наверное только правительство. Акции можно только продать за копейки самому «Титулу», больше вариантов получения прибыли пока нет.

Илья Сулла, директор Свердловского областного фонда поддержки предпринимательства:

— В истории с ваучерами из всей нашей семьи самым грамотным инвестором оказалась мама, врач по профессии. Но вышло это по чистой случайности.

Я свой ваучер продал, когда пошел на обед. На тот момент я уже работал в Центре содействия предпринимательству. Наш офис находился рядом с метро Площадь 1905 года, мы ходили обедать в столовую через дорогу. Там каждый день «дежурили» перекупщики с картонными табличками: «Золото, ваучеры». Одному из них я и сдал свой ваучер. Заплатили мне, кстати, приличную сумму — она была соизмерима с моей месячной зарплатой.

Папа за свой ваучер по факту не получил ничего. Он загорелся идеей вложиться в приватизацию строительно-монтажного управления, в котором работал, собрал ваучеры всех родственников. Свой ваучер, конечно, отнес туда в первых рядах. Но предприятие спустя несколько лет обанкротилось, и все его акционеры остались ни с чем.

Подбивал он на это дело и маму. Но только она свой ваучер для сохранности положила в книжку, а потом в нужный момент не смогла найти. Когда он обнаружился, до конца приватизации оставались считанные дни. В Доме офицеров, рядом с которым родители жили, в обмен на ваучеры давали акции «Газпрома» (его приватизация началась в 1993 г. по особым правилам — ред.). Мама отдала свой ваучер туда и получила, если я не ошибаюсь, 2000 акций ОАО «Газпром».

В конце 90-х нам срочно понадобились деньги, и мы эти акции продали. Помню, когда начиналась приватизация, со всех экранов Чубайс говорил, что через несколько лет на ваучер можно будет купить «Волгу». Когда родители продали акции «Газпрома», полученные за мамин ваучер, сумма действительно была примерно равна стоимости автомобиля.

Некоторые вообще никак не использовали свой ваучер или через четверть века не могут вспомнить, куда вложили свое право на долю «народного достояния».

Сергей Мазуркевич, генеральный директор ГК «Транссибурал»:

— Как я распорядился своим ваучером, я, честно говоря, даже не помню. Но вообще, идея ваучеризации и разумного распределения ресурсов, накопленных государством за 70 лет, была вполне благой. Однако у руля стояли не те лица, и процесс быстро стал напоминать игру в наперстки. Реальную выгоду в итоге получили не граждане, а подставные лица, в большинстве своем не имевшие компетенций ни в управлении, ни в промышленном производстве. Все это, к большому сожалению, обернулось промышленным коллапсом.

С конца 1992 г. начали проводить чековые аукционы, на которые продавались акции крупных предприятий, не распространенные среди их работников. В марте и апреле 1993 г. Госкомимущество провело два всероссийских чековых аукциона, на втором, в частности, были выставлены на продажу акции «Уралмашзавода», 18% которых приобрела компания «Биопроцесс» Кахи Бендукидзе. За пакет отдали 130 тыс. ваучеров: по современным оценкам, значительную часть промышленного гиганта уступили фактически за бесценок.

Завершилась ваучерная приватизация 30 июня 1994 года. Меньше чем за два года граждане вложили, продали или обменяли 148,6 млн приватизационных чеков, а эксперты, историки и обыватели до сих пор обсуждают ее итоги.

У ваучерной приватизации много критиков. В начале 1990-х страна напоминала большую биржу с запутанными правилами игры, в которой было место не только удачливым дельцам, но и миллионам проигравших. Кроме того, друг на друга наслаивалось множество экономических процессов, которые, как разные протоколы при лечении тяжелобольного человека, вступали в противоречие друг с другом и давали побочные эффекты: например, с одной стороны, в то время страна боролась с инфляцией, с другой — выпускались приватизационные чеки, которые, по сути, стали дополнительной денежной массой. Но, как бы то ни было, приватизация муниципальной собственности прошла относительно безболезненно, а приватизация крупного бизнеса вообще оказалась обратимым процессом — если посмотреть, то в последние годы все больше предприятий вернулись или возвращаются под контроль государства, — отмечает Дмитрий Пушмин.

Своим правом на получение доли народного достояния воспользовались единицы (иллюстрация из памятки собственнику ваучеров, копия документа предоставлена Ельцин Центром)

В 2004 г. российская Счетная палата выпустила экспертное заключение — анализ приватизации государственной собственности в Российской Федерации. В ведомстве признают: несмотря на то, что к концу 90-х в целом была решена задача изменения форм собственности (более 58,9% предприятий стали частными), достичь большинства целей авторам этого процесса не удалось. Класс эффективных частных собственников не сформировался, деятельность предприятий не стала более эффективной, в ряде отраслей не удалось сохранить конкурентное положение предприятий на отечественном и мировом рынках.

Приватизация, как отмечают эксперты Счетной палаты, проходила с массовыми нарушениями, стоимость приватизируемых активов существенно занижалась, органы власти не могли контролировать происходящие процессы. Тем не менее, уверены в ведомстве, приватизация была неизбежна, а оснований для массовой отмены или пересмотра ее итогов не нашли.

Но, оценивая целесообразность принятия решения о начале массовой приватизации, необходимо учитывать тот факт, что спонтанная приватизация тысяч предприятий в России началась еще на рубеже 1980-1990-х годов и проводилась зачастую силовыми и криминальными методами. Что касается недостаточности и неполноты законодательной базы, то они не являются основанием для отмены либо пересмотра итогов приватизации 1993-2003 годов, — говорится в отчете.

Ваучерная приватизация в России

Приватизационный чек (ваучер) эпохи приватизации в России

Ваучерная приватизация проводилась в 1992—1994 гг. Ей предшествовали законодательные акты Верховного Совета РСФСР, принятые летом 1991 года, которые предусматривали выкуп государственных предприятий и их преобразование в акционерные общества. Для упорядочения приватизации был принят закон «Об именных приватизационных счетах и вкладах в РСФСР», согласно которому каждый гражданин России получал именной приватизационный счёт, на который должны были зачисляться денежные суммы, предназначенные для оплаты приватизируемого государственного имущества. Закон не разрешал продажу приватизационных вкладов другим лицам. Этот закон, однако, не был осуществлён, и вместо него была проведена ваучерная приватизация.

Практическим руководством к приватизации служили Указы Президента РФ «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий» (29 декабря 1991 г.), «Об ускорении приватизации государственных и муниципальных предприятий» (29 января 1992 г.), «Об организационных мерах по преобразованию государственных предприятий, добровольных объединений государственных предприятий в акционерные общества» (1 июля 1992 г.), «О введении в действие системы приватизационных чеков в Российской Федерации» (14 августа 1992 г.), «О Государственной программе приватизации государственных и муниципальных предприятий в Российской Федерации» (24 декабря 1993 г.).

Ваучерная приватизация была противоречива. Формат приватизации был во многом результатом компромиссов между Правительством и Верховным Советом, с учетом принятых в разное время нормативных актов и интересов разных лоббистских групп. Так, Е. Гайдар и А. Чубайс изначально не были сторонниками ваучерной приватизации, предлагая отказаться от неё в пользу постепенной приватизации за деньги. Однако Закон РСФСР от 3 июля 1991 года «О приватизации государственных и муниципальных предприятий» предусматривал приватизацию с использованием приватизационных именных счетов. Недостатком этого решения была его коррупционная уязвимость: с учётом преимущественного права работников предприятий на выкуп их акций, директора, используя давление на работников, получили бы широкие возможности для захвата контроля над предприятиями. В качестве компромисса между позицией Верховного Совета и Правительства чеки были анонимизированы (что приближало приватизацию к рыночной схеме), право трудовых коллективов на преимущественный выкуп акций сохранено.

Летом 1992 г. были введены ваучеры (приватизационные чеки), которые не бесплатно раздавались населению. За каждый ваучер необходимо было заплатить 25 рублей, независимо от того, кто получал ваучер — взрослый человек или ребёнок. Номинальная стоимость ваучера составляла 10 тысяч рублей. Имущество предприятий страны было оценено в 1400 миллиардов рублей, и на эту сумму были изданы ваучеры. По субъективной оценке главы Госкомимущества Чубайса, руководившего приватизацией, один ваучер соответствовал по стоимости двум автомобилям «Волга». Но купить эти автомобили в обмен на ваучер было нельзя.

Реальная рыночная стоимость пакета акций, который можно было получить в обмен на один ваучер, колебалась в широких пределах в зависимости от компании, чьи акции приобретались в обмен на ваучер, а также от региона, где это происходило. Например, в Нижегородской области один ваучер можно было обменять в 1994 г. на 2000 акций РАО «Газпром» (их рыночная стоимость в 2008 г. составила порядка 700 тыс. рублей), в Московской области — на 700 акций Газпрома (в 2008 г. — порядка 245 тыс. рублей), а в г. Москве — на 50 акций Газпрома (17 тыс. руб. в 2008 г.). За один ваучер можно было также получить 7 акций Торгового дома «ГУМ» (менее 100 руб. в 2008 г.).

Бывший министр экономики экономист Андрей Нечаев так прокомментировал ваучерную схему:

С точки зрения применявшейся модели приватизации номинал ваучера не имел никакого значения. Ваучер определял лишь право что-то купить при приватизации. Реальная его стоимость зависела от конкретной приватизационной ситуации на конкретном предприятии. Где-то на ваучер можно было получить 3 акции, а где-то — 300. В этом смысле на нём можно было написать и 1 рубль, и 100 тысяч рублей, что не изменило бы его покупательную способность ни на йоту. По-моему, идея снабдить эту ценную бумагу номиналом принадлежала Верховному совету. Чтобы придать номиналу хотя бы какую-то рациональную основу, решили привязать его к стоимости основных фондов на душу населения.

Григорий Явлинский объясняет отсутствие рациональной основы стоимости ваучера дисбалансом между количеством товаров и денежной массой в экономике РСФСР:

Была другая программа приватизации. Смысл этой программы заключался в том, чтобы деньги, накопленные людьми за время советского периода, были использованы на приобретение активов. На руках у населения было примерно 10 трлн рублей. По курсу 2007 года все совокупные сбережения населения составляли около 350—380 миллиардов долларов. Моя программа предполагала, чтобы эти деньги были использованы на приобретение средств производства, как сейчас говорят, активов. В то время был очень большой дисбаланс между количеством денег у населения и товарной массой. То, что было товаром, составляло примерно 14 копеек на 1 рубль сбережений. Если бы была реализована предложенная нами программа приватизации, тогда к традиционным товарам — костюмам, колбасе — добавились бы другие товары — магазины, парикмахерские, земля, грузовики… всё то, что является малой и средней приватизацией. Появился бы средний класс, и никто бы не считал себя обманутым.

Принятый порядок приватизации давал серьёзные преимущества так называемым «красным директорам», то есть руководителям предприятий, получившим эти должности в советские времена. Во многих случаях основная доля акций предприятия оказывалась в руках трудовых коллективов; используя административное давление, директора могли добиваться нужных результатов голосования на собраниях акционеров, а впоследствии зачастую и выкупать долю работников предприятий, становясь полноправными владельцами.

Однако идеологи приватизации неоднократно отмечали , что стремительная выдача приватизационных чеков была направлена именно на то, чтобы ограничить возможности «красных директоров» по лоббированию и проведению приватизации по ещё более выгодным для них схемам. В ноябре 2004 года А. Чубайс в интервью The Financial Times сказал: «У коммунистических руководителей была огромная власть — политическая, административная, финансовая… нам нужно было от них избавляться, а у нас не было на это времени. Счёт шёл не на месяцы, а на дни».

Основная масса населения не знала (вернее, не поняла, в силу экономической неграмотности, хотя назначение бумаги было написано прямо на ней, а в средствах массовой информации вопрос широко обсуждался), что делать с ваучерами, поэтому их стали продавать скупщикам. Цена ваучеров стремительно падала, упав до 3—4 тысяч рублей к маю 1993 года. С целью помочь реализации ваучеров создавались чековые инвестиционные фонды, обменивавшие ваучеры на акции разнообразных компаний.

Схема действия чековыx инвестиционныx фондов была примерно одинакова: фонды собирали ваучеры с населения, участвовали в чековом аукционе, и покупали за ваучеры акции доходных предприятий. Затем акции продавались с баланса чековыx инвестиционныx фондов на баланс структур, контролируемых влиятельными в регионе группировками (зачастую организованной преступностью) по низкой балансовой стоимости, оставляя номинальные активы в фонде для последующей фактической ликвидации.

Во многом приватизация в России повторила историю приватизации церковных земель во Франции во времена Французской Революции. На тот момент земли церкви были конфискованы, и на основе этих земель (позже к списку земель добавились бывшие имения эмигрантов и земли, принадлежащие короне) были выпущены ассигнанты, которые впоследствии начали использоваться как деньги. Земли впоследствии были распроданы на аукционах, в которых зажиточные крестьяне и буржуа имели преимущество перед бедными крестьянами, что, как и в России, привело к расслоению общества. Из более свежих «приватизаций» большой интерес также представляет сравнение российской приватизации с проходившей одновременно приватизацией в странах Восточной Европы, а также с английской приватизацией времён Маргарет Тэтчер и Джона Мейджора. Так, в отличие от российской, английская приватизация 70-80-х годов обеспечила приток в бюджет более $150 млрд. Польская приватизация началась в 1990 году, а её ваучерный этап в 1995 году, граждане Польши стали вкладчиками 15 инвестиционных фондов, которые управляли 512 предприятиями страны. Всего за первые 10 лет приватизации в бюджет Польши поступило около $17,8 млрд.

Многочисленные критики указывают, что ваучерная приватизация была нечестной, несправедливой, привела к незаслуженному резкому обогащению узкой группы лиц. В ответ на это А. Чубайс отмечает: «Мы не могли выбирать между „честной“ и „нечестной“ приватизацией, потому что честная приватизация предполагает чёткие правила, установленные сильным государством, которое может обеспечить соблюдение законов. В начале 1990-х у нас не было ни государства, ни правопорядка… Нам приходилось выбирать между бандитским коммунизмом и бандитским капитализмом».

> См. также

  • Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993—2003 годы
  • Две «Волги» за ваучер

Примечания

  1. 1 2 3 В. Мау Анти-Стиглиц Российские экономические реформы в представлении их западных критиков Вопросы экономики. 1999. № 11, 12
  2. Е. Т. Гайдар, Дни поражений и побед
  3. Arkady Ostrovsky. Father to the Oligarchs Архивная копия от 5 июля 2012 на Wayback Machine // The Financial Times, November 13 2004 (перевод inopressa.ru: Отец олигархов)
  4. 1 2 Arkady Ostrovsky. Father to the Oligarchs Архивная копия от 5 июля 2012 на Wayback Machine // The Financial Times, November 13 2004 (перевод inopressa.ru: Отец олигархов)
  5. Коммерсант Приватизация в европе

Вроде бы уже больше двадцати лет прошло со времен проведения в России приватизации, но споры об её аннулировании идут до сих пор. С одной стороны всё было честно – каждый гражданин, достигший совершеннолетия, имел право получить госимущества на сумму 10 тысяч рублей. Для подтверждения этой суммы были выпущены специальные приватизационные чеки, именуемые в народе ваучерами.

А с другой стороны – в масштабах страны, да и любого даже небольшого предприятия, номинальная стоимость ваучера была каплей в море. В этой связи логичным этапом проведения приватизации стало образование фондов, которые бы накапливали приватизационные чеки и могли претендовать на значительную часть стоимости госпредприятий, становясь крупным акционером.

Обычное население, конечно же, понимало, что где-то их обманывают. Какие-то непонятные фонды, какая-то мутная прибыль, какие-то насмехательские шутки от Чубайса про «две Волги» — одним словом, логично было поиметь с ваучеров хоть что-то, но сразу же (пока их не отменили).

По стране пошла волна скупок ваучеров от более предприимчивых людей у менее предприимчивых. В различных уголках нашей страны цена скупки была разная, но в основном ваучеры выменивались на товары – стиральные машины, магнитофоны, продукты питания, на спиртное.

Есть такая байка, мол, у проходной одного завода мужичок открыл пивной ларек. В оплату принимал и ваучеры. Через год, благодаря ваучерам, он стал собственником этого завода.

Была еще категория граждан, которая по разным причинам, а чаще благодаря мысли, что «через несколько лет эти ваучеры государство (или еще кто-то) выкупит обратно по большой цене», ваучеры оставили на «светлое будущее».

Прошло много лет и сегодня приватизационные чеки в 10 тысяч рублей являются не более чем антикварной бумажкой, которая может заинтересовать коллекционеров. На любом ресурсе для коллекционеров ваучеры продаются очень часто. Примерные цены выглядят следующим образом:

— в идеальной сохранности цена редко превышает 1000 рублей

— в обычной хорошей сохранности цена находится на уровне 500 рублей

— в случае, если ваучер имеет гашение, цена опускается до 300 рублей

А теперь подсчитаем. Сколько человек, вложивших свои ваучеры в финансовые фонды и получившие проценты или продавшие впоследствии акции? Ну если процентов 10, то это уже хорошо. А 90 процентов из них не поимели даже рубля «прибыли» от акций.

В большем плюсе оказались те, кто обменял ваучеры на товары и даже на водку. Ну и какие-то деньги за ваучеры можно получить и сегодня, продав их коллекционерам.

Не удивлюсь, если в нашей стране до сих пор есть люди, хранящие приватизационные чеки в надежде, что государство когда-нибудь выкупит их обратно, хотя бы за номинал.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *