Забрали в психиатрическую больницу

Инструкция о том, как законным путем вызволить человека из психбольницы

Автор инструкции – Александр Викторович Приятельчук, возглавлявший отдел судебных дел ГКПЧ.
Принудительная госпитализация гражданина в психиатрическую больницу

Данная инструкция будет полезна тем гражданам, которые принудительно госпитализированы в психиатрическую больницу незаконно и хотят оттуда выйти, а также их родственникам и друзьям, которые хотят помочь им выбраться из больницы. И раз вы читаете эту инструкцию, то, скорее всего, вы являетесь родственником, другом или просто тем, кто желает помочь человеку, находящемуся в психиатрической больнице недобровольно.

Есть несколько типичных вариантов развития ситуации при принудительной психиатрической госпитализации:

  1. Человек сам обратился за психиатрической помощью и по истечении какого-то времени решил отказаться от нее. Но, к его сожалению, его не отпускают из психиатрической больницы и с этого момента госпитализация рассматривается как принудительная.
  2. Человека насильно доставили в психиатрическую больницу, но под «уговорами» психиатров он подписал согласие на госпитализацию и лечение. Но на самом деле он не желает такой госпитализации и лечения.
  3. Человека насильно доставили в психиатрическую больницу, удерживают и лечат в ней без подписанного согласия на госпитализацию и лечение.
  4. Человека насильно доставили в психиатрическую больницу, было проведено заседание суда, который вынес решение, которым было удовлетворено заявление психиатрической больницы о принудительной психиатрической госпитализации гражданина в стационар, но он не согласен с вынесенным решением.

Каждый из этих случаев принудительной госпитализации может иметь множество фактических и юридических нюансов, но мы рассмотрим с вами модель поведения в самой распространенной ситуации, которой можно придерживаться в большинстве других похожих случаях.

Подготовка к посещению принудительно госпитализированного

Итак, что же надо подготовить для похода в психиатрическую больницу, и что необходимо там сделать?

Изначально необходимо точно установить, что ваш родственник или знакомый хочет и что ему дают или не дают сделать психиатры или другой медицинский персонал в психиатрической больнице. Если вы этого человека уже посещали, то что-то уже должны знать.

Обычно людям, недобровольно находящимся в психиатрической больнице, которые при этом настойчиво протестуют (возражают) относительно принудительной госпитализации и лечении (к этой категории относятся и те, люди которые под давлением подписали согласие на госпитализацию и лечение), не дают звонить родственникам и друзьям (тем, которые тоже против такой госпитализации), не дают встречаться с такими друзьями, а часто и с родственниками, не разъясняют им их права и делают другие подобные вещи. (О правах граждан, находящихся в психиатрической больнице, можно прочитать в статьях 5, 7 и 37 Закона РФ О психиатрической помощи).

Но если сам человек, находящийся принудительно в психиатрической больнице, или его родственники и друзья не наделали много шуму там, то посещение его в приемные часы все же возможно.

При походах в ПБ с собой желательно брать диктофон и перед входом в отделение его включать. Пусть лежит в кармане и все пишет. Записи потом помогают воспроизвести подробности разговоров как с посещаемым человеком, так и те сведения, которые сообщают врачи-психиатры и медицинский персонал. А они, эти сведения, бывают достаточно разные.

Ходить в психиатрическую больницу желательно по 2-3 человека. Это необходимо, если понадобится составлять Акт, о чем будет написано ниже, или в дальнейшем иметь в суде свидетелей всего происходящего. Также это необходимо для обеспечения вашей собственной безопасности. В моей практике бывали такие случаи, когда родственников, которые сильно возмущались против произвола со стороны психиатров, принудительно госпитализировали в эту же психиатрическую больницу.

С собой необходимо взять бумагу и ручки. Их можно отдать человеку для того, чтобы он мог что-либо вообще написать, ну и для ведения собственных записей. Они могут понадобиться и сразу, если вдруг госпитализированный захочет написать заявление главному врачу.
Первое посещение психиатрической больницы

В первое посещение необходимо выяснить у человека все обстоятельства госпитализации и, если возможно, то вкратце все записать. Если это невозможно сделать, то потом разговор можно будет воспроизвести по диктофонной записи.

Также вы выясняете у человека все подробности общения с врачами-психиатрами, что они ему говорили, что обещали и т.д.

Выясняете намерение госпитализированного в отношении дальнейшего нахождения в психиатрической больнице и лечении, если он не хочет там находиться, а его не выпускают, выясните, пытался ли этот пациент написать и подать главному врачу психиатрической больницы заявление с просьбой о своей выписке.

В это посещение выясните также, согласен ли этот человек, чтобы вы были его представителем. Или выясните, кого он хотел бы видеть своим представителем в больнице, суде, прокуратуре и других учреждениях и инстанциях.

Уже в это посещение человек может написать заявление главному врачу психиатрической больницы о том, что он не согласен с госпитализацией и лечением, и просит его выписать.

Заявление надо написать в двух одинаковых экземплярах и подписать их. Или написать в одном экземпляре, подписать его и потом на ксероксе сделать с него копию. Это заявление необходимо будет зарегистрировать в канцелярии больницы или у секретаря (это зависит от того, на кого возложены в больнице функции по регистрации входящей и исходящей корреспонденции). Оригинал заявления (или один его экземпляр) остается в больнице, на втором экземпляре (или ксерокопии) вам должны поставить штамп о его регистрации с указанием даты и номера.

Но здесь у вас могут возникнуть затруднения с тем, чтобы написать заявление или сделать его второй экземпляр, или снять копию с заявления. Да и на следующий раз дальнейшим действиям, которые будут описаны ниже, могут препятствовать со стороны администрации психиатрической больницы. В связи с этим, возможно, лучше будет подготовить к следующему посещению напечатанное заявление и останется только подписать его со стороны вашего подзащитного. А это гораздо проще.

Если в отношении человека было вынесено решение суда о его недобровольной госпитализации в психиатрический стационар, то вы выясняете у него, хочет ли он подать кассационную жалобу на это решение, и, если да, то вы готовите к следующему посещению еще и краткую кассационную жалобу.*

Для первого посещения описанного выше будет достаточно.

Заканчивая беседу, вы сообщаете этому человеку, что подготовите необходимое заявление на имя главного врача больницы, кассационную жалобу, доверенность и в следующее посещение придете с ними, и ему надо будет их подписать, а вы их подадите в больницу и суд.

Тут есть один нюанс.

Бывает так, что человек, которого принудительно госпитализировали в психиатрический стационар, нашел телефон с которого смог вам позвонить и все рассказать о чем мы описали выше. Вы уже у него можете все выяснить и обо всем с ним договориться.

В таком случае переходите к следующему этапу.
Подготовка документов для принудительно госпитализированного

Между первым и вторым посещением вам необходимо подготовить следующие документы для подписания человеком, которого принудительно госпитализировали в психиатрическую больницу:

  1. Заявление главному врачу психиатрического стационара (смотрите образцы заявлений главному врачу) — 3 экземпляра.
    Такое заявление главному врачу пациент психиатрической больницы может написать и подать в любое время на основании п. 2 ст. 37 Закона РФ О психиатрической помощи.
  2. Краткую кассационную жалобу на решение суда о принудительной госпитализации гражданина в психиатрический стационар — 4 экземпляра.* (Краткую кассацию, потому что решения суда на руках у пациента, как правило, не бывает. Смотрите образец краткой кассационной жалобы).
  3. В случае, если процессуальный срок на подачу кассационной жалобы уже истек (а это 10 дней после вынесения решения суда), то необходимо еще составить заявление о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу кассационной жалобы — 3 экземпляра. (Смотрите образцы заявлений о восстановлении пропущенных процессуальных сроков). Основанием служат статьи 109 и 112 Гражданского процессуального кодекса РФ.
  4. И еще надо подготовить доверенность от вашего знакомого пациента на вас или другое лицо, того, кто будет представителем этого гражданина. Доверенность может быть составлена сразу на нескольких человек (смотрите образец доверенности) — 3 экземпляра. Доверенность оформляется в соответствии со ст. 53 ГПК РФ и главой 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Для подписания документов сложите их в следующем порядке (по степени важности): 4 экземпляра кассационной жалобы и 2 заявления о восстановлении пропущенного процессуального срока наверху, 3 заявления главврачу посередине и 1 экземпляр доверенности внизу.

Остальные экземпляры доверенностей вам понадобятся позже, поэтому вы их кладете отдельно от перечисленной подборки.

Когда у вас подготовлены все документы, вы вновь идете в психиатрическую больницу к своему подзащитному в часы посещения.
Второе посещение психиатрической больницы

Как только вы встретитесь со своим знакомым (родственником), ему или ей надо сообщить, что вы принесли все подготовленные документы, краткую кассацию с заявлением о восстановлении процессуального срока, заявление главврачу с просьбой о выписке его из больницы и оформлении доверенности на представителя. Также разъясните, что как только вы вытащите документы, ему (ей) надо будет сразу же подписать все эти документы – без задержек, не обращая внимания на протесты персонала, если таковые будут. Как только он будет готов, достаньте документы с ручкой и пусть он начнет их подписывать.

Достаточно часто бывают случаи, когда медсестры или присутствующие психиатры начинают мешать процессу подписания документов. В этом случае вам надо их спокойно сдержать, чтобы ваш подзащитный смог подписать все экземпляры подготовленных документов. Если будут возражения, скажите, что никто не может запретить написать пациенту заявление главному врачу (впрочем, как и в прокурору, в суд, в вышестоящие органы).

По одному экземпляру документов оставьте госпитализированному, а вот первую подписанную доверенность оставьте у себя в качестве доказательства намерения выбора себе представителя с его стороны. Все остальные подписанные документы складываете к себе в портфель.

После того, как вы убрали подписанные документы, вызовите заведующую (-его) отделением, или лечащего врача и попросите удостоверить подпись вашего знакомого на доверенности. В присутствии заведующего отделением или лечащего врача ваш подзащитный подписывает еще один экземпляр доверенности.

Заведующий отделением или лечащий врач обязаны своей подписью удостоверить подлинность подписи гражданина на доверенности, находящегося у них на стационарном лечении в психиатрической больнице.

После всей этой процедуры у вас имеется 3 шт. кассации, 2 заявления главному врачу и 2 подписанные доверенности (одна из них удостоверенная заведующим или врачом, и одна просто подписанная подзащитным).

Если заведующий отделением или лечащий врач отказались заверять подпись госпитализированного на доверенности, то вам надо написать от своего имени заявление главному врачу о том, что заверять подпись на доверенности сотрудник больницы (указываете ФИО) отказался и один экземпляр подписанной доверенности приложить к этому заявлению. В заявлении просите привлечь к дисциплинарной ответственности заведующего отделением.

При этом вы с сопровождаемыми вас лицами составляете акт, что заведующий отделением или лечащий врач отказались удостоверять подпись своего пациента. Ксерокопию акта также прикладываете к своему заявлению.

Далее вы идете в административное здание (или помещение) и подаете, регистрируете в канцелярии или у секретаря заявление главному врачу. Если вы написали еще и от себя заявление, то регистрируете и его.

После регистрации заявления у вас должен остаться один экземпляр подписанного заявления вашего гражданина с отметками канцелярии, номер входящего и даты регистрации психиатрического стационара. Если подавали свое заявление, то и оно должно остаться со всеми регистрационными атрибутами.

Если на этом этапе вам доверенность не заверят, то далее вы едете в почтовое отделение, желательно которое обслуживает районный суд вынесший решение о принудительной психиатрической госпитализации, и посылаете на его адрес два экземпляра кассации ценным письмом с описью и уведомлением о вручении. Адрес на лицевой стороне уведомления пишете свой.

Таким образом первые и значительные шаги по вызволению гражданина из психиатрического стационара вы уже сделаете.
Примечание юриста Дж.Марикото:
* С 1 января 2012 г. в связи с изменениями, внесенными в ГПК РФ Федеральным законом от 9 декабря 2010 г. №353-ФЗ, вместо кассационной жалобы необходимо подавать апелляционную жалобу.
Также необходимо прилагать к апелляционной жалобе квитанцию об уплате госпошлины, а в случае, если денежных средств не имеется, ходатайствовать в апелляционной жалобе об отсрочке уплаты госпошлины на основании п.2 ст.333.20 НК РФ в связи с отсутствием денежных средств и невозможностью покинуть психиатрический стационар для производства оплаты госпошлины.

http://www.psychepravo.ru/instrukcii/prinuditelnaya-psihiatricheskaya-gospitalizaciya.htm
http://www.npar.ru/forum/index.php?id=7785

Если вы попали в психиатрическую больницу

Жизнь порой преподносит неожиданные сюрпризы, и, как говорится в пословице, от тюрьмы и от сумы не зарекайся. Поводов, чтобы оказаться в психиатрической больнице, достаточно много. Начиная от тяжелых психических заболеваний (психозов, депрессий, маниакальных состояний, алкогольных делириев) до невротических состояний и тяжелых стрессов. Все эти болезни нуждаются в профессиональной помощи и нет ничего зазорного, чтобы обратиться за лечением к психиатру. Но бывают ситуации, когда человек оказывается в психиатрической больнице, скажем так, по глупости.

Хочу начать с того, что психиатрическая больница — это не то, что описано в романе К.Кизи «Пролетая над гнездом кукушки». Да, в больнице соблюдается определенный режим, нет свободного входа и выхода, посещения ограничены (как, впрочем, и во многих больницах), нельзя пользоваться мобильной связью и некоторые пациенты действительно больны и могут производить тяжелое впечатление. Но все чисто, аккуратно, персонал ведет себя в рамках профессиональной этики, лечение современное и обоснованное, а по коридорам отделений ходят люди, про которых и не подумаешь, что они страдают какой-либо психической болезнью в период ремиссии, т.е. тогда, когда не находятся в психиатрической больнице.

По поводу сотовых телефонов. Конечно, современному человеку сложно представить свою жизнь без возможности мобильной связи с миром. Но в психиатрическом стационаре такие меры оправданы. Не все пациенты пытаются звонить в ФСБ, то некоторые с недостаточно стабильной психикой могу донимать администрацию президента просьбами прекратить установленную за ним слежку. Понимаете о чем я?

Вернемся к тому, что может послужить причиной госпитализации в психиатрический стационар для условно здорового человека (тут уместна шутка про то, что здоровых людей нет, есть недообследованные). Нередки ситуации, когда мужчина или женщина в пылу ссоры с родителями, супругом или партнером на вершине аффекта угрожает покончить с собой или даже предпринимает манипулятивные попытки нанести себе физический вред. Напуганные родственники (или просто более грамотные манипуляторы, чем сама «жертва») вызывают скорую. Приезжает бригада скорой психиатрической помощи, родственники выкладывают все предъявленные угрозы и вот этот человек уже едет по дороге в желтый дом.

Как и в любой больнице, госпитализация начинается в приемном покое. Прием ведет врач-психиатр. Работа у него непростая, пациенты сложные, зарплата не очень высокая, тут еще реформа здравоохранения. Но не об этом разговор!

У психиатра нет никакой личной заинтересованности класть, кого попало, в больницу. Но также у него есть уголовная ответственность за неоказание помощи. Поэтому психиатр старается действительно понять, нуждается ли человек в госпитализации в психиатрический стационар или нет. А задача потенциального пациента продемонстрировать врачу-психиатру свою адекватность. Адекватность состоит прежде всего в том, что человек ориентирован в месте и времени, знает, как его зовут, сколько ему лет, на какой планете живет и желательно указать более точный адрес. Затем человеку надо последовательно, логично и критично рассказать, что произошло, как он оказался в такой переделке.

Критично это как? Исходя из того, что критичность — это способность обдуманно действовать и корректировать свои действия в связи изменяющимися условиями реальности. Человеку нужно доказать, что он понимает неадекватность своего поведения и дальнейшие последствия, ну, и, естественно, должен отсутствовать реальный суицидальный риск. Скорее всего, психиатр не будет брать на себя излишнюю ответственность и положит человека в больницу, но сделает более-менее «хорошие» записи в истории болезни, которые будут способствовать быстрейшей выписке из больницы.

Следующим этапом нужно подписать согласие на госпитализацию.

Зачем нужно подписывать согласие на госпитализацию, если человек не считает себя психически больным? Чтобы избежать недобровольной или принудительной госпитализации, и иметь возможность в ближайшие дни выйти из больницы под расписку.

По поводу принудительной госпитализации. Вокруг этого витает множество слухов и страшилок. А на самом деле закон защищает самих психически больных людей и общую популяцию. В психиатрии предусмотрена недобровольная госпитализация только в следующих случаях:

Психиатрическая помощь оказывается при добровольном обращении гражданина или с его согласия, за исключением случаев, предусмотренных ст.23 и 29 о недобровольном освидетельствовании и госпитализации, если психическое расстройство является тяжелым и обуславливает:

а) непосредственную опасность больного для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если он будет оставлен без психиатрической помощи.

Угрозы покончить жизнь самоубийством, которые изначально послужили причиной госпитализации, как раз подходят под один из вышеперечисленных пунктов. Поэтому лучше подписать согласие на госпитализацию, что, с одной стороны, продемонстрирует способность человека к компромиссу и некоторую степень адекватности, а во-вторых, человек сможет выйти под расписку уже буквально через несколько дней.

Затем пациента (да, уже пациента) переводят в отделение. Первую ночь человек, скорее всего, проведет в наблюдательной палате, где персонал с особенной бдительностью следит за теми, кто потенциально может причинить себе вред или ведет себя возбужденно. Это, пожалуй, самое неприятный опыт из всего, что человеку приходится пережить в психиатрической больнице. Но, если его состояние спокойное, то пребывание в наблюдательной палате будет недолгим.

В отделении лучше всего вести себя уравновешенно, но не пассивно. В первую очередь, не качать права и не ругаться с персоналом, работа которых еще сложнее, чем у врача-психиатра, а зарплата еще ниже. Потому что такая излишне «активная жизненная позиция» рассматривается в психиатрии как проявление болезни. Во-вторых, нужно переговорить с лечащим врачом или заведующим отделением, постараться вызывать у них симпатию, а не раздражение. Ну, или хотя бы покаяться, что жить хочется, просто человек перебрал с манипуляциями, а порой и с выпивкой. Обычно на этом этапе лечащий врач начинает процесс, чтобы побыстрее выписать горе-пациента. И не только из альтруистических побуждений, но и потому что работы у него полно и есть пациенты, которые действительно требуют его внимания.

Согласно медицинским стандартам пациенту, готовящемуся к выписке, нужно пройти обследования у ряда специалистов. Особенно хочется остановиться на психологическом обследовании. Не только потому, что это собственно моя родная специальность, но и потому, что порой психиатры все-таки внимательно изучают заключение психолога и на его основе выносят диагностическое мнение.

Поэтому ни в коем случае не надо отказываться от обследования психолога, вести себя враждебно или настороженно, что также будет восприниматься как болезненные симптомы. Самой правильной стратегией будет честно рассказать о своей ситуации, обычно к таким отчаянным манипуляциями приводят серьезные трудности в семейных или межличностных отношениях. Опять же продемонстрировать адекватность и критичность к своему поведению. Следующим этапом будет выполнение заданий, «психологических тестов». И тут главное не стараться удивить психолога своей креативностью, а постараться выполнить все задания, попутно корректируя допущенные, если таковые будут, ошибки.

При выполнении всех вышеперечисленных советов человек достаточно быстро и безболезненно покидает психиатрическую больницу. Порой это бывает такой опыт, который меняет человека. Меняет в лучшую сторону. Он понимает, что существуют люди, которые находятся в действительно тяжелой ситуации и с тяжелым заболеванием. Человек также понимает, что госпитализация в психиатрическую больницу не ставит на нем крест. Человек понимает, что ему нужно заняться решением своих проблем, которые привели его в психиатрическую больницу, обратиться за помощью к психологу, психиатру, психотерапевту амбулаторно. Разобраться со своими психологическими «заморочками», трудностями в отношениях или по поводу зависимости от различных веществ.

Тупик.Почему из психбольницы нельзя выйти здоровым

Рассказ сотрудницы одной из московских клиник:

«Ей 11 лет, внучке моей. И она почти всю жизнь жаловалась на то, что у нее головка болит. Потом у нее появились голоса, она слышала. Но нам долго про это не говорила и только потом стала жаловаться. Рассказывала, что слышит мои и мамины голоса, будто мы на нее ругаемся. Месяца два лечились. Вот, а сейчас все слава Богу».

При лечении этой девочки я пользовался не психиатрическими препаратами, а абсолютно безвредными композициями, как бы кусочками молекулы белка, которые не имеют никакого отношения к психотропным препаратам. Как видите, этого оказалось достаточно, чтобы она вернулась к нормальной жизни. А теперь давайте попробуем пофантазировать, что стало бы с этим ребенком, если бы ее родители пошли обычным путем и отвели дочь к детскому психиатру.

Итак, ранняя детская шизофрения. Таков диагноз, который сразу же возникнет в голове у врачей. Это — госпитализация в психбольницу. Это — нейролептики. Нейролептики у ребенка десяти лет будут вызывать угнетение основных жизненных функций. Ей будет трудно думать, трудно говорить. Нарушится координация движений. Но при этом голоса, которые она слышала, тоже исчезнут. Придет бабушка, сама медработник, к врачу и скажет: «Да что ж это такое? Внучка-то у меня стала какая-то другая». Ей скажут: «А что вы хотели? Такое тяжелое заболевание». Девочку выпишут из психбольницы, оставив на тех же нейролептиках. Где-нибудь через полгода она не сможет учиться в школе, потому что у нее наступит беда с концентрацией сознания. Бабушка забьет тревогу, снова пойдет к психиатрам, они скажут: «Ах, какое тяжелое заболевание!» и поменяют нейролептик. В лучшем случае. В худшем — просто увеличат дозу. Ребенок немножко адаптируется, но станет странным. Очень возможно, что начнет заговариваться, ходить под себя. Через несколько месяцев бабушка опять придет к психиатру, тот снова покачает головой — тяжелая болезнь, бедная девочка! — и еще раз поменяет нейролептик. Или не поменяет, а увеличит дозу. Потом девочка подрастет, у нее начнется пубертатный криз. И не найдется ни одного врача, который решится отменить ей нейролептики во время пубертатного криза, поскольку считается, что психические заболевания в это время должны мучительно ухудшаться. Из-за постоянного приема нейролептиков девочка будет находиться в «зомбированном» состоянии. У нее будут притуплены эмоции, она будет туго соображать. Иногда она будет устраивать что-то вроде забастовок, пытаясь прервать лечение. Чтобы справиться с этим, ее снова на какое-то время положат в психбольницу и так далее. И так будет продолжаться всю жизнь. В этот замкнутый круг попадают 90 % людей, определенных на лечение в психиатрическую лечебницу. А все потому, что средний российский психиатр не умеет и не хочет делать ничего, кроме назначения нейролептиков. Они так и говорят обычно: «Я не психотерапевт, я психофармаколог».

Вообще, что такое российская психиатрия? На мой взгляд, ее историю следует отсчитывать с 1836 года. Это был год, когда в журнале «Телескоп» Петр Чаадаев опубликовал свое первое «Философическое письмо». Результатом этой публикации стало следующее: царь Николай I объявил русскому народу, что Чаадаев сумасшедший. И этот факт моментально и благополучно признали психиатры. Вот, собственно, самое главное, что можно сказать о российской психиатрии. Дальше все развивалось по тому же сценарию. Если в 1920-х годах рабочей силы было мало, государству было нужно мало психических больных, и тогда диагнозов ставили мало. В семидесятых, при декларированной всеобщей занятости населения, напротив, было выгодно прятать людей в больницы, чтобы они не портили статистику, и диагнозы ставились в чудовищно огромных количествах.
Казалось бы, как можно манипулировать диагностикой? Ведь болезнь либо есть, либо ее нет. Давайте в этом разберемся. В основе современной психиатрии лежит так называемая «немецкая школа», классиками которой считаются Эмиль Крепелин и Карл Ясперс. Систематический труд Ясперса по общей психопатологии, в котором он описал все известные психопатологические состояния, считается базовым. Но все забывают о том, что Ясперс имел в виду не только описание, но и некий метод. Он считал, что у человека есть один-единственный способ понять другого человека — надо найти аналогию в себе самом. Вот передо мной, допустим, сидит девушка и теребит бахрому своего платка. Я не знаю, что она при этом чувствует. Но могу накинуть себе на плечи платок и попробовать осознать, что чувствует человек — что Я чувствую! — когда делаю это.

Чтобы работать по этому методу, врачу нужно непрерывно расширять мир своих собственных ощущений и состояний. Это вполне возможно, но это, конечно, большой духовный труд. Чем-то похожим занимаются актеры. Но актеру не надо выносить суждений о степени патологичности того состояния, которое он играет, поэтому ему немного легче. А для психиатра тут начинается сложнейшая вещь, которая называется «психодинамический подход». Это такая модель вчувствования в пациента.

Какого-то похожего отношения ждут пациенты, идя к психиатру, и по сей день. Но ничего подобного не происходит. В российской психиатрии в основном используется более простой нозологический подход. И до сих пор в нашей стране для того, чтобы поставить психиатрический диагноз, не нужны никакие данные обследований, не нужно пытаться влезть в шкуру пациента. Я просто должен из картинок психопатологии подобрать какую-то подходящую. Для этого мне приходится выступить в роли журналиста. Я в истории болезни должен описать психический статус человека, который сидит напротив меня. Его эмоциональное состояние, мимику — в общем, все то, что я могу сказать про его сиюминутное состояние. Из этого описания, и только из него, вытекает диагноз. Так было в семидесятые, и до сих пор так. Под диагнозом должны стоять три подписи, то есть еще два врача должны со мной согласиться. При этом, скорее всего, эти врачи сами пациента смотреть не будут, они только прочтут мое описание. После этого диагноз будет окончательным, и оспорить его даже в судебном порядке будет невозможно. Я еще раз подчеркну: никаких электроэнцефалограмм, никаких психологических тестов, никаких анализов — ничего этого не нужно для выставления диагноза. Нужен только мой взгляд на вас. Очень грубо говоря, я должен увидеть в вас одно из двух психиатрических заболеваний. В одном случае это шизофрения, в другом случае — маниакально-депрессивный психоз. Ну, есть еще эпилепсия, но в московской психиатрической школе она практически не рассматривается. Увидеть признаки этих заболеваний очень легко.

Я не утверждаю, что на самом деле психически больных людей не существует. Здесь, на мой взгляд, действует правило трех процентов. Где-то 3 % людей, которые попадают на лечение с диагнозом «алкоголизм», на самом деле страдают алкоголизмом. Где-то 3 % людей, которые попадают на лечение с диагнозом «шизофрения», действительно страдают шизофренией. Все остальное — это состояния, которые обусловлены какими-то понятными органическими процессами в нервной системе или же теми или иными психологическими переживаниями. В том числе, между прочим, условной выгодой болезни. Ведь болезнь — это некоторое состояние, которое лишает человека ответственности. Можно жить годами в психбольнице — это не очень приятно, но гораздо проще, чем жить в реальной жизни. Что остается делать врачу в такой ситуации? Пытаться перевоспитать человека или выполнить то, чего он хочет, оставить ему его койку в больнице?

Я с годами стал специалистом по отмене нейролептиков. Это безумно неблагодарное занятие. Потому что люди мало того, что получают некие прямые изменения в нервной системе из-за многолетнего приема этих препаратов, они еще и выпадают из жизни на время лечения. Вот перед нами человек, у которого не было опыта подростковых переживаний, не было первой любви, не было ничего того, что мы называем «психологическим ростом». И если мы вдруг решили снять его с нейролептиков, происходят страшные вещи, потому что на протяжении нескольких лет этому человеку надо прожить все то, что мы проживаем десятилетиями. Психиатр ему в этом помогает, и это адский труд для обоих. И не каждый психиатр на него решится, и не каждый пациент.

Изменить что-либо в сегодняшней психиатрии очень трудно. Для ЮНЕСКО состояние психиатрии — один из критериев культуры. По уровню отношения к психически больным судят об уровне культуры страны. У нас здесь ничего качественно не изменилось и вряд ли изменится в ближайшие десятилетия. Для того, чтобы что-то изменилось, никакие приказы и указы не помогут. Нам надо вырастить новую генерацию психиатров. Должны быть созданы новые школы. Должно радикально измениться отношение к преподаванию этой дисциплины. Должны, наконец, откуда-то взяться новые преподаватели, ведь человек, который 25 лет читал одну и ту же лекцию о шизофрении, не сможет прочитать лекцию по психодинамике. Конечно, появились какие-то прогрессивные вещи. Закон о психиатрической помощи, несомненно, — прогрессивная вещь. Но в действительности ничего не меняется. Потому что реальная перемена — это изменение отношения специалистов. А этого мы будем еще долго ждать. Вот мы приняли некую международную классификацию заболеваний, которая называется МКБ-9. В ней уже почти нет шизофрении, ее там те самые 3 %, и выставить ее по этой классификации представляется крайне затруднительным. Однако большинство советских психиатрических школ сообщило, что «мы придерживаемся других взглядов». И вот реально существующая классификация, которая резко ограничила постановку диагнозов, ничего не изменила.

Я вот точно не помню, в 1995 году, кажется, был принят закон. Замечательный закон о социальной защите инвалидов. И там был раздел о возможности составления для инвалида индивидуальной программы реабилитации. Ведь в больнице человек выздороветь не может. То состояние, в котором нас выписывают из больницы — это еще не выздоровление. Надо восстановить и свою социальную среду: выйти на работу, припасть к груди любимого, и так далее. А восстановление в реальности для инвалидов по психическому заболеванию — сложнейший комплекс. Эти люди должны где-то работать, у них должна быть возможность где-то общаться, где-то танцевать… И это все должно происходить вне стен больницы. Разумеется, ни в одной социальной службе денег на эти индивидуальные программы социальной реабилитации, предусмотренные законом, вы не найдете. Точно так же, как нигде в Москве вы не найдете места, где выставляют диагноз по принятой министерством действующей классификации. Он будет выставлен так, как угодно школе, в рамках которой действует больница. Психиатрия — это не наука, а такая система мнений. И люди тысячами падают жертвами этих мнений. Когда-то однажды введенное Андреем Владимировичем Снежневским, нашим академиком, которого я считаю политическим преступником, понятие «вялотекущая шизофрения» искалечило миллионы жизней.

Я приведу простую аналогию. Согласно государственной программе «Образование», в Москве активно реконструируют школы. Для них строят новые здания — светлые, комфортные, оснащенные по последнему слову техники. Каждому ученику выдают собственный компьютер. Во всех кабинетах есть прекрасные пособия. Но учителя при этом в школе остаются старые. Они на уроке бубнят текст по учебнику и задают колоссальные задания на дом, чтобы родители нанимали репетиторов (в первую очередь их самих). Какая разница, насколько современными будут кабинеты учителей, если дети, занимающиеся в них, так и не получат знаний? Никакая государственная программа не имеет смысла без учета личности работающего в ней человека. А человек слаб — он с большей вероятностью будет пользоваться недостатками привычной ему системы в своих шкурных интересах, чем попытается изменить самого себя — это очень тяжелая работа.

Все всегда упирается даже не в специалиста, а в того, кто его учит, и в ту систему требований, которые к этому специалисту предъявляются. И пока такая система не изменится, мы можем делать все, что угодно. Можем построить шикарные психбольницы с душем и туалетом в каждой палате. Но в них по-прежнему будут лежать люди с бессмысленными лицами, душой и психикой которых никто заниматься не будет.

Могут существовать только две цели госпитализации пациента в психиатрическую больницу: лечение больного и его изоляция от общества. Лечение в психиатрии — это попытка понять и помочь душе страдающего человека, именно это имел в виду Ясперс.

Но лечением отечественная психиатрия не занимается — врачи занимаются только изоляцией больного. У психиатрических стационаров есть одна задача: больной должен спокойно лежать в палате и «не мешать врачу работать» — т. е. писать истории болезни. Для того, чтобы «не мешать», он должен перестать говорить, и, желательно, думать, чего очень несложно добиться «тщательным» подбором нейролептиков. И это не стоит особого труда — представители фирм-производителей соответствующих препаратов стаями вьются вокруг больниц.

При такой задаче терапии врачу собственную душу развивать незачем — все просто, а отпуск большой, да и проценты за вредность платят. Так называемый «нозологический» подход в московской психиатрической школе, созданной А. В. Снежневским, сводится к умению ставить один диагноз — шизофрению, что, согласитесь, тоже особого ума и напряжения души не требует. Диагноз в психиатрии из реальной медицинской задачи давным-давно превратился в мифологему, позволяющую врачу не задумываться о внутреннем содержании души больного. Зато мифологема эта позволяет врачу, после получения весьма поверхностного образования, испытывать чувство власти и превосходства над больным.

Я расскажу историю про одного моего друга. У него заболела жена. Когда он пришел с этой проблемой к психиатру, заведующей отделением одной очень известной клиники, та сказала, что его жену можно, конечно, положить полечиться. Но это не будет иметь никакого смысла, потому что на самом деле его жена одержима бесами. И тысячи за три, кажется, долларов можно этих бесов изгнать. Это слова заведующей отделением одной из самых известных клиник Москвы. Тогда мой приятель обратился к другому психиатру, тоже вполне именитому. Тот сказал, что нужно заплатить пару тысяч долларов, и он вместе с этой пациенткой двое суток проведет на дежурствах «Скорой помощи». Тогда она увидит реальные страдания, и «вся блажь» у нее пройдет. Со стороны это выглядит сумасшествием психиатров, но в действительности — это тупик. Просто люди начинают понимать, что за привычное назначение таблеток, текущие слюни и бессмысленный взгляд никто платить уже не хочет. Но найти какое-то другое базовое мировоззрение, пользоваться психодинамическими подходами к лечению они не могут. Их краткое образование изначально не приучило тратить душевные силы. Вот они и пытаются продавать то, что поближе лежит — экзорцизм или стрессовые нагрузки. Всему остальному надо учиться, что сложно, а врачи не привыкли думать. Это и есть главная беда нашей психиатрии

Как положить в психиатрическую больницу человека который дома жжет на камне в своей комнате туалетную бумагу, кидается овощами из окна но скорая ехать не хочет?

Артем Солдатов 50 3 года назад Психолог, тренер, видеограф

Я задавал данный вопрос, и вот мое подробное описание всей ситуации и что из нее вышло на данный момент. Может быть полезно тем, кто в похожих обстоятельствах и не знает, что делать.

(Поведение сотрудников служб и всех участников описываю по возможности сухо, без личностных оценок, хронологически. Имен в силу причин не привожу.)

Началось все позавчера.

18.06.2016 Человек, чье душевное состояние вызывает беспокойство стал поджигать дома на кирпиче обрывки туалетной бумаги. При попытке убедить прекратить это занятие и отдать кирпич, отказался, вместо это выбросил кочан капусты из своей комнаты в форточку, со словами «ты просил выбросить, я выбросил». Кирпич пришлось изъять, спички и другие предметы изымать бессмысленно, т.к. в комнате у него непроходимый бардак до потолка, где могут быть любые тайники с чем угодно, плюс человек беспрепятственно ходит в магазин. Вызвать скорую не смог, так как на свой страх и риск уезжал на работу (работаю в проектном ненормированном режиме).

Человеку, о котором идет речь, сейчас около 70 лет. Наблюдается в ПНД, лежал в больнице 2 года назад (принудительно), и имеет огромный арсенал приемов и ужимок против врачей, санитаров, так что прячет он вещи и не принимает лекарства профессионально, заставить его это сделать, не применяя силу — невозможно, что доказано более чем 20 летним опытом сожития с другими людьми, которые также пытались. Точную формулировку диагноза не помню, осталось в памяти что-то вроде «сосудистая деменция». Активно и регулярно бредит, строит дома сооружения из ветоши, носит причудливую одежду из обносков, в комнате складирует мусор в пакетах, на них и живет, периодически расставляет банки/бутылки/пластиковые лотки из-под продуктов с неопределенной жидкостью, которая закисает и пахнет, в сезон обострений может удобрить горшок с растением в своей комнате или на балконе своими фекалиями. Зловонный запах не доставляет ему дискомфорта, может жарить тухлое мясо или рыбу. Прямой родственник, по закону обязанный осуществлять уход за больным по месту прописки не живет и ни в квартирном вопросе, ни в уходе не участвует, кроме того сам является инвалидом, и связи с ним на данный момент нет.

19.06.2016 Вызываю скорую, с примерным содержанием слов «опасаюсь выходить из дома, может быть пожар в мое отсутствие, состояние человека нестабильное, кидается из окна вещами и представляет опасность, наблюдается в ПНД и лежал в больнице». Скорая соединяет с психиатрической скорой, та в свою очередь с неким врачом-психиатром: «Раз сейчас не кидается, а только вчера, значит мы ничего сделать не можем». Я настаиваю на опасности для себя. Врач просит дать трубку больному. Слышу ответ больного: «мне помощь не нужна, это ему нужна помощь». Врач отвечает: «судя по всему у вас конфликт?». Я переспрашиваю: «Не понимаю вопрос, он не хочет лечиться, но представляет опасность, о чем вы сейчас спрашиваете меня?», врач более интенсивно повышает тон: «Я не спрашиваю, я констатирую. У вас конфликт, звоните в полицию».

С такого ответа врача констатирую, что у нас конфликт, потому что больной кидается из окна, жжет дома вещи и не желает лечиться, а я считаю что лечить нужно, и в этом и есть наше разногласие. Ни с кем не спорю, вызываю полицию. Полиция приезжает после слов «представляет опасность, состояние не стабильное, скорая сказала звонить вам, но я боюсь за здоровье и сохранность людей и имущества». Приезжает наряд, спрашивают «чего вызывали?». Объясняю. Проходят в комнату к больному. Беседуют. В разговоре с полицией человек не отрицает, что кидался вещами, говорит, что жег чтобы отпугнуть мух, при попытке уточнить мотивы поступка часто сбивался с темы на тему: «мух столько налетело, вы видели? Нет, вы видели я вас спрашиваю? А что еще делать если меня выселить хотят? А кочан капусты в окно это для голодающих. Не знаю каких голодающих, которые мне спать не дают ночами». Полиция пытается убедить проехать в отделение. Больной меняет тему, увиливает, задает неожиданные провокационные вопросы всем вокруг, отрицает необходимость куда-то ехать. Убеждение длится около 20 минут, безуспешно. В итоге полицейские просят уже меня спуститься с ними к машине. Говорят, что пусть тут участковый разбирается. Человек явно не в себе. Мимо как раз проходил участковый с обходом, и наряд его замечает и просят подойти. Участковый подходит. Они беседуют. Я пишу заявление на человека, где описываю ситуацию. Сотрудники в разговоре друг с другом дают понять, что смысла особо писать что-то нет, это не их дело. Вызывать скорую не стали, мол, никому не угрожает, с виду ситуация здесь спокойная. Участковый объясняет, что по закону за больным уход должен быть, что пока больной на людей не бросается, это не дело полиции. Предложил зафиксировать его поведение на видео, сказал, что если соседи вызовут полицию – то будет уже другое дело. Я взял визитку, разошлись.

20.06.2016 С утра поведение больного вызывает подозрения. Включаю камеру на телефоне по совету участкового, как раз чтобы зафиксировать, как больной с ножом кухонным в руках выходит из квартиры, хлопнув дверью и не закрыв. На вопрос «зачем тебе нож в руке?» отвечает «у меня было отравление сыром в магазине в прошлый раз, ага. Закрой дверь за мной» и хлопает дверью. Звоню участковому, спрашиваю, что мне делать с видеозаписью такого содержания. Он отвечает «ну по улицам много людей с ножами ходят, это недостаточное основание для задержания. А что касается состояния больного, то это врачей интересует». Звоню в скорую. Прошу соединить с психиатрической скорой. Рассказываю, что боюсь за состояние больного, что вчера звонил, что была полиция, что человек покинул дом с ножом в руках и не смог объяснить зачем он ему, что заснял это на видео по совету участкового.

На этот раз психиатр не просит дать трубку больному, разговариваю теперь только с оператором. Слышу ответ: «дома сейчас его нет, правильно вас понимаю? Ну а куда мы поедем, это в полицию. Ну или звоните нам, когда вернется».

Возвращается больной через два часа. Снимаю на камеру. Роняет вещи, пинает их ногой по коридору. Прекращаю запись, иду звонить в скорую снова. Соединяют с кем нужно (опять повторяю информацию по адресу ФИО больного и ПНД, снова рассказываю историю), говорю: приезжайте! Отвечают, что если вернулся человек и никого не убил, не грозится ничего сделать, то скорая ему не нужна. Отвечаю, что я уже десять раз слышал эту историю, меня уже отправляли в полицию, полиция приезжала и полиция говорит это не их зона ответственности, с ножами половина Москвы, мол, по улице гуляет. Мне скорая отвечает: «Прекратите свой монолог и послушайте! Человек представляет угрозу, он социально опасен, это их ответственность! С кем вы общались, с участковым? Прямо полицию звоните, они обязаны отреагировать! Вот если бы ваш человек на учете состоял…». Прерываю: «Так он и состоит!». Далее спрашивает у меня подробности где состоит на учете, где лежал больной (снова). Скорая отвечает: ждите наряд скорой помощи. Попытается выйти — остановите. Если боитесь — не препятствуйте, но в таком случае если покинет квартиру обязательно сообщите нам».

Приезжает скорая. Проходят к больному (повторно объяснять ничего не пришлось). Беседуют с ним. Один врач остается с больным, второй предлагает пройти в другую комнату, спрашивает, что я хотел показать. Показываю видео. Врач начинает заполнять бумаги, и дальше у нас происходит разговор, в ходе которого мне объясняют ситуацию со всех сторон. Для начала:

1) Забирать больного не будут, так как действует директива, по которой всех пациентов если есть возможность оставить дома, нужно оставлять, иначе врачи имеют последствия «сверху». А в эту конкретную секунду (несмотря на видео) больной никому угрозы не представляет.

2) Все что могут сделать – дать человеку лекарство.

Попросили рюмку воды. Накапали лекарство от симптомов и еще Корвалол, чтобы отбить запах первого лекарства. Мне поручили дать выпить это больному. Я сказал, что заставить пить его что-либо нереально. Сказали попробовать. В итоге мне помог врач, убеждал он в виде ультиматума: либо пьете, либо едете сейчас с нами. Больной выпил из чайной ложечки из рюмки, и снова начал уклоняться от разговора. Спустя десять минут давления с двух сторон выпил в два захода лекарство. Я вернулся к врачу в другой комнате, тот продолжил рассказывать, как обстоит дело с этим вопросом в перспективе:

• Ответственность по уходу возложена на родственников, т.е. с буквы закона, родственники виновны в том, что не заставили пить лекарства и не предотвратили обострение. Если они не могут заставить пить лекарства (больной не согласен), то применять к нему силу или принудительно госпитализировать не имеют права, но ответственность за это несут все равно они(!), как ни парадоксально.

• Этому больному, учитывая конкретно его диагноз, будет со временем только хуже.

• Есть два пути: либо брать инициативу в свои руки, так как закон тут ничем больше помочь не может, либо ждать пока все же человек кого-нибудь покалечит и тогда его заберут на полгода по решению суда, и вся история повторится в очередной раз сначала.

После разговора врачи скорой пригласили по телефону врача из диспансера (оставив информацию об этом в регистратуру ПНД устно, с моего номера телефона). Больного же попросили найти паспорт, чтобы уточнить год рождения. Больной дал паспорт и сказал: «Что, увозите меня, да?». Врачи никуда больного не увезли. Затем ушли, а когда закрылась дверь он крикнул неожиданно сквозь слезы: «Я тогда здесь прямо повешусь, моя смерть будет на вашей совести!». Врачи на тот момент уже покинули квартиру. Стал следить за больным.

Спустя 30 минут после ухода врачей, больной стал вести себя возбужденно, то бродить по квартире и бессвязно винить кого-то в насилии над собой и «вредительстве», которое, по его словам, продолжалось годами, употребляя брань и слова типа «фашизм» и пр. На данный момент, спустя полтора часа после принятия лекарства (которое сначала будто подействовало, а затем эффект исчез) все еще ходит по квартире и шумно переставляет вещи в своей комнате. Слежу за тем, чтобы не повесился, держу дверь в комнату открытой, если слышу, что закрывает, прихожу и открываю, поясняя свои действия просьбой врача.

В сухом остатке:

Мы имеем правовую дыру касательно ухода за больным, который не хочет принимать лекарства. Насильно кормить лекарствами этого человека не имеешь права, а учитывая, что добровольно он лечиться не хочет, а заставить его хитростью – не получается, остается ожидать, пока больной сожжет квартиру. А виноват по закону будет инвалид-родственник, который в квартире не проживает, хотя и прописан.Объявлять его в розыск, чтобы он вернулся со своим (заразным) диагнозом, по которому и стал инвалидом, смысла для себя не вижу.

Знакомый из системы здравоохранения посоветовал «дружить» с врачом из ПНД, дарить конфеты/коньяки, чтобы тот приезжал и делал пролонгированный укол (судя по всему, насильственно, ведь согласия больной не даст никогда). Коррупционное решение вопроса мне принципиально не по душе.

Бывает, что в психиатрическую больницу человек обращается добровольно, не зная, что его там ждет, основываясь на ложной информации, что «вас только посмотрят» и т.д. Он приходит, подписывает согласие на госпитализацию и лечение, которое, кстати сказать, должно быть информированным. Только вот, если бы оно было действительно информированным, вряд ли бы кто-то добровольно лег в психиатрическую больницу, ну разве что действительно больной.

Но если больной, какое же тогда может быть согласие, он ведь не отдает отчет своим действиям, а если отдает, тогда не больной, но если соглашается на лечение, значит, признает, что болен. Полное замешательство!

В общем, подписывает такой человек согласие. И тут начинается. Эффект от первой же таблетки может заставить человека сильно усомниться в том, а нужно ли ему такое лечение: «я спала круглые сутки», «я не мог ни сидеть, ни лежать, ни стоять», «мне было больно думать», «ноги отнялись», «пол ушел из-под ног», «это насилие над личностью», «мне было очень плохо» и т.д.

Человек обращается к лечащему врачу с устной просьбой выписать его, но получает отказ, так как врач считает, что лечение нужно продолжить. И вот вам парадокс, вроде бы вы по закону имеете право покинуть больницу, раз пришли добровольно, но вместе с тем решающее слово остается за психиатром. Если же пациент настаивает на выписке, его начинают запугивать: «откажешься, будем лечить по суду», «по согласию будешь лежать месяц, а по суду будешь лежать полгода», и все в таком духе.

Некоторых людей доставляют в больницу силком по заявлению родственников. Часто такие заявления сделаны в результате бытового конфликта или ссоры, то есть сгоряча, с желанием насолить или проучить, либо из лучших побуждений: «и тебя вылечат». В процессе госпитализации человека также вынуждают подписать согласие на лечение и госпитализацию, как если бы он обратился сам. При этом используются уже описанные средства убеждения, суть которых выражается словами «соглашайся или хуже будет». Кстати, родственники, бывает, одумываются и, видя, в какое состояние психиатрическое лечение приводит родного им человека, просят лечащего врача отпустить его домой, но получают все тот же отказ.

Что же теперь делать?

Как забрать человека из психушки? Отказаться от госпитализации и лечения письменно. Самое простое заявление, адресованное главному врачу, будет следующим:

Уважаемый Степан Степанович!

К вам в больницу я попал, подписав согласие на госпитализацию и лечение.

Данным заявлением, реализуя свое конституционное право на добровольность медицинской помощи, я отказываюсь от госпитализации и назначенного мне психиатрического лечения.

В связи с этим прошу незамедлительно меня выписать из больницы.

С уважением, _____________________ Иванов И.И.

Дата: _____________________

Директору психиатрической
больницы №4 им. П.Б.Ганнушкина
Степанову С.С.
От Иванова Ивана Ивановича,
зарегистрированного по адресу:
111222, г. Москва, ул. Неземная, д.0, кв.0.

Конечно же, сразу возникает ряд вопросов: ну кто в психушке разрешит писать заявление, где взять бумагу и ручку, как подать заявление, чтобы этот факт действительно был зафиксирован, и т.д. В отделениях психиатрических больниц действительно есть письменные принадлежности. Иногда удивляешься, как этот факт используется для оправдания нарушения прав. Дескать, не правда это, что мы не даем пациентам обращаться с жалобами, во всех наших отделениях есть и ручки, и бумага. Умалчивается то обстоятельство, что пациентам их не дают.

Так вот, заявление должен подготовить родственник накануне посещения пострадавшего. Он же должен позаботиться и о ручке. Если же на родственника надежды нет, это может сделать друг или хороший знакомый. Необходимо подготовить два экземпляра заявления и подписать их при встрече. После этого отнести их в канцелярию и зарегистрировать, забрав один экземпляр с отметкой о приеме себе.

Не надо пытаться вручить их лечащему врачу, заведующему отделением или даже главному врачу. Они могут не принять их или не дать им хода. Просто несите в канцелярию, где-то она должна быть, и регистрируете. Экземпляр с отметкой о приеме, который остается на руках у родственника или знакомого, будет доказательством, что пострадавший действительно отказался от лечения и госпитализации, на которую соглашался добровольно.

Теперь пострадавшего должны выписать из психиатрического заведения не позднее 48 часов после подачи такого заявления, либо больница должна обратиться в суд и в те же сроки получить решение о его недобровольной госпитализации. При упоминании слова «суд» у многих людей отпадает всякое желание отстаивать свои права, так как в их представлении лечиться по суду гораздо хуже, чем по согласию.

Но что, в сущности, человек теряет, если откажется от лечения и госпитализации? Свободу? Но он и так не свободен. Добровольное согласие позволяет удерживать его в психиатрической больнице сколько угодно, а вовсе не меньше, чем по судебному решению. Если же согласия нет, или он отозвал его с помощью заявления, больница сталкивается с дополнительными хлопотами. При обращении в суд психиатрам придется обосновать необходимость недобровольной госпитализации: были ли человек опасен для себя или окружающих, беспомощен, или его здоровью был бы нанесен существенный вред, если бы его оставили без психиатрической помощи. А помимо этого психическое расстройство должно быть тяжелым и требующим лечения именно в стационаре.

Кроме того, пациент может требовать независимого психиатрического освидетельствования, участия своего представителя и адвоката, а также пригласить правозащитников. Больница может просто не успеть выполнить все необходимые формальности. Очевидно, что шансы на выписку в случае письменного отказа от лечения значительно возрастают. Ведь при наличии отказа от лечения и отсутствия решения суда удерживание в психиатрическом учреждении будет расцениваться как незаконное лишение свободы.

Можно настаивать на соблюдении прав, заручившись поддержкой друзей и родственников. Кстати, это работает. Как сказал один психиатр, выписывая пациента: «Я выписываю вас только потому, что устал писать объяснительные на многочисленные жалобы ваших родственников и знакомых».

ЗАКОН

О ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ

И ГАРАНТИЯХ ПРАВ ГРАЖДАН ПРИ ЕЕ ОКАЗАНИИ

от 2 июля 1992 года N 3185-I

Статья 40. Выписка из психиатрического стационара

в редакции от 21.11.2011г.

(1) Выписка пациента из психиатрического стационара производится в случаях выздоровления или улучшения его психического состояния, при котором не требуется дальнейшего стационарного лечения, а также завершения обследования или экспертизы, явившихся основаниями для помещения в стационар.

(2) Выписка пациента, добровольно находящегося в психиатрическом стационаре, производится по его личному заявлению, заявлению его законного представителя или по решению лечащего врача.

(3) Выписка пациента, госпитализированного в психиатрический стационар в недобровольном порядке, производится по заключению комиссии врачей-психиатров или постановлению судьи об отказе в продлении такой госпитализации.

(4) Выписка пациента, к которому по решению суда применены принудительные меры медицинского характера, производится только по решению суда.

(5) Пациенту, помещенному в психиатрический стационар добровольно, может быть отказано в выписке, если комиссией врачей-психиатров психиатрического учреждения будут установлены основания для госпитализации в недобровольном порядке, предусмотренные статьей 29 настоящего Закона. В таком случае вопросы его пребывания в психиатрическом стационаре, продления госпитализации и выписки из стационара решаются в порядке, установленном статьями 32 — 36 и частью третьей статьи 40 настоящего Закона.

Смотреть Закон РФ от 2 июля 1992 года N 3185-1 “О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»»

Комментарий к статье 40

1. Порядок выписки пациента из психиатрического стационара зависит от оснований, по которым он был госпитализирован и от того, была ли такая госпитализация проведена в добровольном порядке или принудительно. Главное основание выписки лица, помещенного в психиатрический стационар, является выздоровление или улучшение его психического состояния, при котором не требуется дальнейшего стационарного лечения. Под выздоровлением лица понимается его полное излечение во время пребывания в психиатрическом стационаре в результате применения в отношении него определенных средств и методов лечения. Улучшение психического состояния лица означает частичное исчезновение синдромов психического заболевания или расстройства после применения к лицу средств и методов лечения в психиатрическом стационаре. При этом лицо, у которого наступило улучшение психического состояния здоровья, для продолжения лечения может быть направлено в дневной стационар или его лечение может проводиться амбулаторно. Лицо также подлежит выписке после завершения обследования или экспертизы (судебно-психиатрической, военно-врачебной, медико-социальной), если оно помещалось в психиатрический стационар для ее проведения.

2. Если пациент был госпитализирован в психиатрический стационар в добровольном порядке, то его выписка возможна:

по его личному заявлению;

по заявлению его законного представителя в случаях, когда госпитализированы были несовершеннолетний или лицо, признанное недееспособным в установленном порядке;

по решению лечащего врача.

Выписку больного осуществляет лечащий врач-психиатр с разрешения заведующего отделением или главврача. После выписки пациента история болезни заканчивается и вместе с картой на выбывшего пациента сдается в медицинскую канцелярию. История болезни выписанного лица должна содержать эпикриз, включающий:

формальные данные;

краткое изложение анамнеза;

развития и течения болезни;

данные специальных исследований и лечения;

обоснование диагноза;

рекомендуемые лечебно-реабилитационные мероприятия.

3. Выписка пациента, госпитализированного в психиатрический стационар в недобровольном порядке, не может быть проведена на основании заявления пациента, или его законных представителей, или по единоличному решению врача-психиатра. Она проводится только по постановлению судьи об отказе в продлении такой госпитализации, вынесенному на основании заключения комиссии врачей-психиатров.

4. Выписка пациента, к которому по решению суда применены принудительные меры медицинского характера, производится только по решению суда. Порядок прекращения применения принудительной меры медицинского характера регулируется ст. 445 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой вопрос о прекращении применения принудительной меры медицинского характера рассматривается судом, вынесшим постановление о ее применении. Суд прекращает применение к лицу принудительной меры медицинского характера на следующие 6 месяцев по подтвержденному медицинским заключением ходатайству администрации психиатрического стационара, а также по ходатайству законного представителя лица, признанного невменяемым, и его защитника. О назначении уголовного дела к слушанию суд извещает законного представителя лица, к которому применена принудительная мера медицинского характера, администрацию психиатрического стационара, защитника и прокурора. В судебном заседании обязательно участие защитника и прокурора.

В судебном заседании исследуются ходатайство, медицинское заключение, выслушивается мнение лиц, участвующих в судебном заседании. Если медицинское заключение вызывает сомнение, то суд по ходатайству лиц, участвующих в судебном заседании, или по собственной инициативе может назначить судебную экспертизу, истребовать дополнительные документы, а также допросить лицо, в отношении которого решается вопрос о прекращении применения принудительной меры медицинского характера, если это возможно по его психическому состоянию.

Суд прекращает применение принудительной меры медицинского характера в случае такого психического состояния лица, при котором отпадает необходимость в применении ранее назначенной меры либо возникает необходимость в назначении иной принудительной меры медицинского характера.

5. В выписке пациента, помещенного в психиатрический стационар добровольно, может быть отказано в случае, если комиссией врачей-психиатров психиатрического стационара будут установлены основания для госпитализации в недобровольном порядке, т.е. если его обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

В этом случае вопросы его пребывания в психиатрическом стационаре, продления госпитализации и выписки из стационара решаются в порядке, установленном для принудительной госпитализации. Заявление о принудительной госпитализации гражданина в таком случае должно быть подано в течение сорока восьми часов с момента помещения гражданина в психиатрический стационар в суд по месту нахождения психиатрического стационара, в который помещен гражданин, представителем психиатрического стационара. В заявлении должны быть указаны предусмотренные Законом основания для принудительной госпитализации гражданина, страдающего психическим расстройством, в психиатрический стационар. К нему прилагается мотивированное заключение комиссии врачей-психиатров о необходимости пребывания гражданина в психиатрическом стационаре. Заявление о госпитализации лица в психиатрический стационар в недобровольном порядке судья рассматривает в течение пяти дней с момента его принятия в помещении суда либо в психиатрическом учреждении. Рассмотрев заявление по существу, судья удовлетворяет либо отклоняет его.

Пребывание лица в психиатрическом стационаре в недобровольном порядке продолжается только в течение времени сохранения оснований, по которым была проведена госпитализация. Как только истекли первые шесть месяцев с момента помещения лица в психиатрический стационар в недобровольном порядке, администрация психиатрического стационара направляет в суд по месту нахождения психиатрического учреждения заявление о продлении срока принудительной госпитализации гражданина, страдающего психическим расстройством, к которому прилагается заключение комиссии врачей-психиатров о необходимости продления принудительной госпитализации. Поданное заявление судья рассматривает в течение пяти дней со дня возбуждения дела. Дело рассматривается с участием прокурора, представителя психиатрического стационара, подавшего в суд заявление о продлении срока его принудительной госпитализации, и представителя гражданина, в отношении которого решается вопрос о продлении срока его принудительной госпитализации.

Рассмотрев по существу заявление о продлении срока принудительной госпитализации гражданина, страдающего психическим расстройством, судья принимает решение, которым отклоняет или удовлетворяет заявление. Решение суда об удовлетворении заявления является основанием для продления срока принудительной госпитализации гражданина, страдающего психическим расстройством. Решение о продлении госпитализации лица, помещенного в психиатрический стационар в недобровольном порядке, принимается судьей по тем же правилам ежегодно.

Выписка пациента, помещенного в психиатрический стационар добровольно, в отношении которого установлены основания для госпитализации в недобровольном порядке, возможна по заключению комиссии врачей-психиатров и постановлению судьи об отказе в продлении такой госпитализации.

Для комментария использованы материалы:

КОММЕНТАРИЙ К ЗАКОНУ РФОТ 2 ИЮЛЯ 1992 Г. N 3185-1

«О ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ И ГАРАНТИЯХ ПРАВ ГРАЖДАН

ПРИ ЕЕ ОКАЗАНИИ» А.А. РОЖДЕСТВИНА 2006

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *