Пользование чужим имуществом

Понятие и состав преступления

Удержание чужого имущества УК РФ определяет, как длительное невозвращение конкретного объекта собственнику. В случае с удержанием владелец лишается возможности не только распоряжаться своим имуществом, но и реально обладать им. Незаконное удержание имущества являет собой преступление затяжного характера. Уголовная ответственность за него наступает, когда объект собственности находится в пользовании не владельца, а другого лица в течение определенного времени. Продолжительность удерживания объекта собственности законодателем не указана, но принято его отсчитывать с момента обращения в органы правосудия.

Есть ряд ситуаций, при которых удерживание имущества является законным правом, примером подобного случая есть отношения должника и кредитора. На основании договора кредитор может удерживать имущество должника до тех пор, пока тот не вернет деньги. Аналогично и с арендой квартиры – арендодатель может не отдавать вещи арендатора, пока тот не погасит задолженность за квартиру.

Удержание имущества УК РФ будет воспринимать законным, если присутствуют два основных признака:

  • человек, удерживающий чужую собственность, в своих действиях опирается на легальный документ, к примеру, договор аренды или о получении кредита в банке;
  • отношения двух людей построены на долговых обязательствах, которые не были выполнены в срок.

Примером незаконного удержания чужого имущества будет ситуация, при которой арендатор не желает покидать квартиру по истечению срока аренды. В этом случае потерпевшим выступает арендодатель.

Как уже выше упоминалось, незаконное удержание чужого имущества может регламентировать статья 160 УК РФ. Присвоение – это противозаконное обращение чужого имущества в личную пользу на безвозмездной основе. Необходимо отметить, что владелец при осуществлении преступником этого деяния, должен возражать. Если владелец добровольно отдал имущество, но через какое-то время передумал и начал возражать, то наказание не последует.

Если вещь получена незаконным путем и без ведома владельца, действия преступника можно расценивать, как хищение, то есть по ст. 158 УК РФ. Может регулировать наказание за незаконное удержание чужого имущества статья УК 330. Самоуправство – это самовольное осуществление каких либо действий вопреки закону, что нарушает права собственности определенных граждан.

В случаях с самоуправством и присвоением чужой собственности, нормы закона предусматривают разные наказания, но состав преступлений достаточно похож. И там, и там объектом преступления выступает человеческое право собственности, а объективной стороной – самовольное присвоение чужой собственности, вверенной виновному или полученного вопреки установленному порядку. Субъектом нарушения есть вменяемый человек, достигший 16-летнего возраста. Субъективная сторона выражается в прямом умысле и корыстной цели.

Преступление считается оконченным в момент ограничения доступа истинного владельца к собственности, то есть с момента завладения виновным определенным предметом на незаконных основаниях.

Очень часто понятие самоуправство и присвоение чужого имущества путают с другими составами преступления, к примеру, хищением. В отличие от воровства самоуправство и присвоение не преследуют цель завладеть чужой собственностью. Виновный в данном преступлении ставит перед собой цель изъять имущество, которое принадлежит ему самому или он имеет в какой-то мере права на него.

Ответственность за нарушение прав собственности

Наказание за совершения преступление против права собственности может быть назначено не только по Уголовному, но и по Административному кодексу, все зависит от суммы ущерба. Если он более 5000 руб., то это уже уголовное производство. Кроме того, потерпевший согласно Гражданскому кодексу, вправе требовать компенсации и возврата своих вещей.

Если нарушение квалифицируется по ст. 160 УК РФ, виновному будет назначено одно из таких наказаний:

  • штраф 120 тыс. рублей;
  • обязательные работы до 240 часов;
  • работы исправительного характера до полугода;
  • тюремное заключение на 2 года.

За нарушение статьи 330 УК РФ законодатель подразумевает штраф в виде 80 тыс. рублей, обязательные работы до 480 часов, работы исправительного характера на срок до 2 лет или арест на 6 месяцев.

Наказание будет более строгим, если имеет место отягощающее обстоятельство, к примеру, применение насилия, совершение нарушения группой лиц по предварительному сговору или присвоение имущества с использованием служебного положения.

В случае с присвоением собственности наказанием будет штраф до 300 тыс. рублей, обязательные работы на срок до 360 часов, исправительные работы до одного года, а также ограничение свободы или принудительны работы до 5 лет. Если присвоение чужого имущества доставило крупный ущерб потерпевшему, максимальное наказание может быть в виде лишения свободы до 5 лет.

За самоуправство при отягощающих обстоятельствах не предусмотрено штрафа, наказание имеет вид принудительных работ, ограничение или лишения свободы сроком до 5 лет.

Порядок привлечения к ответственности

Вне зависимости от того, было ли изъято у вас имущество путем самоуправства или присвоения, необходимо как можно быстрее обратиться в правоохранительные органы. Только так вы сможете в полной мере отстоять свои законные права. После того, как вы напишите заявление в полицию о присвоении имущества, следователь или участковый обязан среагировать и помочь вам. Если это выходит за пределы их компетенции, вас направят в суд. Если ваше заявление примут, то на протяжении 30 дней вам придет уведомление с датой судебного заседания.

Судебное разбирательство требует оплаты госпошлины. Без квитанции об ее уплате судья заявление рассматривать не будет. Размер госпошлины зависит от стоимости оспариваемого имущества. В своем обращении вы можете указать желание взыскать с виновного стоимость госпошлины по удовлетворению иска.

Судья будет на стороне заявителя, если тот сможет представить доказательства права собственности на вещь, к примеру, договор купли-продажи, если речь идет о недвижимости, паспорт транспортного средства, если оспаривается автомобиль или, к примеру, дарственная бумага. В зависимости от обстоятельств дела судья может назначить виновному – вернуть оспариваемый предмет заявителю и выплатить штраф, принудительные работы или указать другое наказание. Иногда преступление может быть переквалифицировано на административное нарушение и суд обяжет виновного опалить штраф до 500 рублей, и ограничится предупреждением.

После вынесения судьей решения, виновный должен выполнить назначенное наказание и вернуть вещь владельцу в целости и сохранности. Если предмет спора был испорчен, то виновный должен компенсировать его стоимость в денежном эквиваленте.

Вы можете стать не только жертвой самоуправства, но и ее субъектом. Иногда из-за незнания законов человек совершает опрометчивые поступки, после которых его обвиняют в присвоении собственности либо самоуправстве. Чтобы этого не случилось, старайтесь заранее обговорить с владельцем нюансы пользования его имуществом, желательно при свидетелях или составьте договор, где четко указаны сроки и обязанности сторон. Только так вы сможете себя обезопасить от необоснованных обвинений, а также защитить свое имущество от нечистых на руку людей.

Самовольное пользование по действующему уголовному праву

I Повседневный житейский оборот дает широкое место особому типу посягательств на чужое имущество, не заключающих в себе ни похищения чужого имущества, ни присвоения и растраты его, ни истребления и повреждения, ни, наконец, обманного приобретения.

Это так называемое самовольное пользование имуществом, т.е. противоправное извлечение из него различных выгод, в том числе и употребление на какие-либо надобности или нужды363. Будучи составным элементом в содержании права собственности, право пользования принадлежит, во-первых, собственнику вещи, во-вторых, владельцу и, в-третьих, тому лицу, которому отдельное право пользования имуществом предоставлено в силу закона (напр., сервитут), договора, завещания или иного акта364. Сообразно этому противоправным пользование является, во-первых, тогда, когда оно не основывается ни на праве собственности, ни на праве владения, ни на соответствующих титулах отдельного права пользования, и, во-вторых, когда оно, будучи совершаемо собственником или владельцем имущества, противоречит, однако, праву того лица, которому оно предоставлено. Таким образом, признак противоправности пользования есть всегда один и тот же: отсутствие права на пользование имуществом (а не на само имущество) вообще или в том объеме, в котором пользование фактически совершено. И собственник имущества, и владелец, и лицо постороннее одинаково совершают противоправное пользование, если они не имеют на него права (хотя бы и в своем собственном имуществе) или имеют в меньшем объеме. Не делает между ними — т.е. между собственником, владельцем и лицом посторонним — никакого различия и закон уголовный по предмету уголовной ответственности. Этот признак в истории русского уголовного права всегда выражался употребленным нами выше прекрасным термином «самовольное пользование»365. II Самовольное пользование имуществом может выливаться в самые разнообразные формы. Первая, элементарнейшая форма — это простое удовлетворение своих потребностей при помощи чужой движимой вещи, без потребления самой вещи, без отделения частей ее и без уменьшения цены ее366. Например, кто-либо, не имея вовсе animus rem sibi habendi, берет чужой зонтик для того, чтобы пройти в дождь по улице, проезжает на чужой лошади, надевает чужое платье, чешется чужой гребенкой и пр. Вторую группу образует подобное же отношение к недвижимому имуществу: пройти или проехать по чужой земле, сложить на чужой земле какие-либо предметы и т.п. Все случаи этих двух групп отличаются совершенно определенной чертой: никакого уменьшения имущественной сферы хозяина имущества здесь может не произойти, так что никаких оснований для гражданского иска об убытках не представится. Затем вьщвигается третья группа случаев, третья форма пользования: употребление на свои надобности, в том числе и непосредственное потребление, незначительной части вещей заменимых. Например, кто-либо, не имея на то права, выкурил мою папиросу, взял несколько спичек, взял листок чужой бумаги и написал на нем чужими чернилами письмо, съел кусок селедки и т.п. Четвертую группу образует пользование плодами движимого имущества — как-то: подоить чужую корову, остричь шерсть с чужой овцы, надергать волос из хвоста чужой лошади и проч.; пятая группа слагается из такого же пользования плодами и принадлежностями имущества недвижимого, каково: собирание грибов и ягод в чужом лесу, рубка леса, пастьба скота на чужом лугу (плоды), охота и рыбная ловля в чужом владении (принадлежности) и проч. Наконец, шестая группа образуется извлечением выгод из так называемой умственной собственности: издание чужого литературного или художественного произведения, постановка на сцене чужой пьесы и т.д.367 Такова широкая и разнообразная область самовольного пользования. Все указанные выше действия, насколько они совершаются против воли хозяина, суть, несомненно, деяния противоправные, так как нарушают право хозяина на исключительное господство. В качестве противоправных все они дают место всем соответствующим юридическим последствиям: необходимой обороне, иску о восстановлении нарушенного владения, иску о возвращении взятого или об убытках, буде таковые причинены, наконец — наказании, буде таковое установлено законом уголовным. Никто не будет сомневаться в том, что я имею право силой, в порядке необходимой обороны, воспротивиться тому, кто захочет, например, почесаться моей гребенкой368; имею право на взыскание убытков, если кто-либо поехал на моей лошади без моего согласия и тем вынудил меня нанять извозчика, и т.д., совершенно независимо от того, обложены ли эти деяния наказанием в уголовном законе или нет. По содержанию своему указанные виды противоправного пользования представляют собой ту особенность, что почти все они легко переходят в другие типы имущественных посягательств или даже сливаются с ними. Так, первая и вторая из установленных выше групп при небольшом изменении фактических условий легко переходят в истребление и повреждение чужого имущества. Все дело здесь в количественном объеме пользования: тот, кто наденет чужое пальто один только раз, очевидно, его не износит; но кто будет надевать многократно, тот причинит уже вред заметный, уменьшающий ценность вещи. Пройти или проехать по чужому лугу можно без всякого заметного вреда; но при известном состоянии луговой растительности или при повторении проезда по тому же пути получается повреждение и т.д. Третья группа в таком же порядке, по тому же количественному критерию легко переходит в похищение чужого имущества: тот, кто возьмет не листок бумаги, а целую стопу, совершает уже не пользование чужим имуществом, а похищение чужого имущества; тот, кто съест не кусочек приготовленного к столу кушанья, а съест все блюдо, — точно так же. Четвертая и пятая группы — пользование плодами и принадлеж ностями имущества — образуют собой еще более сложные комп- ликации: деяния, сюда относящиеся, с одной стороны, по общему правилу заключают в себе элемент повреждения чужого имущества, а с другой — легко переходят в похищение. Так, острижение чужой овцы, сенокошение или пастьба скота на чужом лугу, рубка чужого леса и т.д. заключают в себе неизбежно повреждение чужого имущества, сливаются с ним; а взятие той же травы, когда она уже скошена хозяином, представит собой похищение сена. Только шестая группа — извлечение выгод из чужой умственной собственности — не представляет собой таких осложнений. Благодаря своей совершенно особой юридической природе умственная собственность, являясь объектом противозаконного посягательства, обосновывает вполне оригинальный состав преступного деяния, к которому формулы закона о самовольном пользовании других видов вообще не прилагаются. Принадлежа по признаку извлечения выгоды к самовольному пользованию, эта категория преступных деяний в виду своих особенностей выделяется в совершенно самостоятельную группу. III Уголовное право относится весьма различно к этим разнообразным формам или видам противоправного пользования имуществом. Весьма многие из них наказанием не облагаются вовсе, хотя они и могут обосновывать собой гражданский иск об убытках; другие облагаются наказанием, не взирая на то, что не дают места гражданскому иску; наказуемость третьих по объему своему соответствует праву на взыскание убытков по гражданским законам. Затем, указанные выше совпадения самовольного пользования с повреждением имущества побуждают законодателя в видах судебно- практического удобства нередко сливать пользование и повреждение как бы в один состав и определять его в одной и той же статье; равным образом, близость к похищению вызывает соединение в одном отделе и статей о самовольном пользовании, и статей о повреждении имущества, и о похищении соответствующих предметов. В таком именно виде редактированы и сложены статьи 145-168 Мирового Устава, образующие собой отделение первое главы XIII «О самовольном пользовании чужим имуществом и о повреждении оного» и отделение второе той же главы «О похищении и повреждении чужого леса». Наше действующее уголовное право не дает вовсе определений о самовольном пользовании движимым имуществом во всех его видах. Мы не находим в наших законах наказаний ни за простое употребление чужих вещей для удовлетворения своих надобностей (первая группа из выше установленных), ни за употребление незначительных частей вещей заменимых (третья группа), ни, наконец, за пользование плодами чужого движимого имущества (четвертая группа). Все эти действия, будучи не упомянуты в уголовном законе, должны быть признаны по букве закона ненаказуемыми, хотя остаются противоправными, и в этом своем качестве дают основание гражданскому иску об убытках, если таковые причинены369. Такая общая ненаказуемость пользования движимым имуществом в разных его видах простирается до тех пор, пока деяние не получит признаков повреждения имущества, как о том указано было выше. Тогда наступает наказуемость как за сие последнее деяние, по общим правилам, именно, будет иметь применение 152 статья Мирового Устава (в которой говорится и о движимом имуществе); острижение, например, чужой овцы или ношение чужого пальто, повлекшее за собой порчу его, вполне подходит под действие этой статьи. Для многих других случаев пользования движимым имуществом наказуемость тоже может наступить, но только тогда, когда они перейдут в похищение имущества: взятие не одной папиросы, а десятка их, или значительного количества бумаги, хлеба и т.п. будет кражей. Этот порядок мог бы быть признан, с практической точки зрения, пожалуй, удовлетворительным, если бы по крайней мере важнейшие случаи противоправного пользования движимым имуществом находили себе все место в сфере наказуемости повреждения и похищения имущества. Тогда с безнаказанностью ничтожнейших случаев — не заключающих в себе ни повреждения чужого имущества, ни заметного уменьшения его количества — можно было бы примириться. Но беда в том, что, с одной стороны, даже важнейшие случаи не находят себе такого разрешения, а с другой — общественное правосознание не мирится с безнаказанностью многих, собственно говоря, ничтожнейших случаев. Например, доение чужой коровы принадлежит к числу далеко немаловажных случаев противоправного пользования, а, между тем, оно не составляет ни повреждения, ни похищения; ношение чужого платья точно так же и т.д. Не мирится очень часто общественное правосознание с безнаказанностью взятия даже незначительных частей чужого имущества, каковы: потребление приказчиками в лавках съестных припасов — двух, трех яблок, куска колбасы; домашней прислугой провизии — булки, нескольких кусков сахару, рюмки вина и проч. При таком положении вещей практическая жизнь в ненаказуемости пользования движимым имуществом стремится ввдеть лишь пробел в законодательстве и пытается пополнить его путем аналогии или расширения понятия похищения. В литературе высказывается мысль, что пользование незначительными частями чужого имущества, насколько эти последние представляют какую-нибудь, хотя бы минимальную, рыночную стоимость, должно быть подводимо подпонятие похищения или присвоения по принадлежности370. Однако не трудно видеть, что такое обобщение — уравнение взятия, например, двух, трех кусков сахару домашней прислугой с кражей хотя бы 20 копеек деньгами — не менее противоречит общественному правосознанию, как и полная безнаказанность этих деяний. Относительно пользования плодами движимого имущества нашими криминалистами высказываются два взгляда: одни полагают, что случаи этого рода следует подводить в порядке распространительного толкования под формулы закона о пользовании плодами недвижимого имущества (ст. 145 Мир. Уст.); другие — хотят и эти деяния приравнять к краже. Первый из этих двух взглядов имеет за себя многое: пользование плодами движимого и пользование плодами недвижимого имущества действительно имеют между собой ближайшее сходство и даже сливаются по своему житейскому значению; кроме того, выражение статьи 145-ой «и т.п.» дает право на распространительное толкование. Второй взгляд, наоборот, решительно противен и житейскому смыслу, и нашему закону: если законодатель отделяет пользование плодами недвижимого имущества от кражи, то тем более должно быть отделено от нее пользование плодами движимого. Что касается до судебной практики нашей, то, по меткому выражению Неклюдова, она скитается здесь без всякого пристанища. Мы, со своей стороны, полагаем, что удовлетворительное решение этих вопросов невозможно, пока закон не даст или общего определения о наказуемости противоправного пользования движимым имуществом вообще (подобного определения 145-й статьи Мир. Уст.), или специальных определений о наказуемости отдельных ввдов пользования движимым имуществом в качестве delicta sui generis371. Тогда только устранятся недоразумения: са мовольное пользование движимым имуществом будет наказываться в том именно объеме, который указан законодателем, а все прочие случаи будут признаваться без споров ненаказуемыми. На почве же существующих законоположений всякое решение оказывается или несогласным с прямым смыслом закона, или же противоречащим общественному правосознанию. По букве же закона мы имеем полную возможность признавать взятие незначительных частей движимого имущества кражей (на сумму не свыше 50 копеек) или, в подлежащих случаях, присвоением, а прочие виды этого пользования должны признавать ненаказуемыми по правилу nullum crimen sine lege. Совершенно иначе относится наше законодательство к пользованию недвижимым имуществом. Здесь наказуемость устанавливается в широких размерах; определения закона многочисленны и весьма казуистичны. Все виды сводятся к четырем группам: 1) самовольное пользование недвижимостью в тесном смысле — проход, проезд, прогон и пастьба скота, самовольный своз нечистот на чужую землю (Мир. Уст., статьи 147—150); 2) самовольное пользование произрастениями земли или плодами недвижимого имущества вообще (Мир. Уст., статья 145); в частности: 3) самовольное пользование лесом (Мир. Уст., статьи 154 и сл. «о похищении и повреждении чужого леса»); 4) самовольная охота, рыбная и иная ловля (Мир. Уст., статья 146). IV Как было указано выше, пользование плодами и принадлежностями имущества во всех его видах представляет собой близость к похищению в том смысле, что деяния, сюда относящиеся, легко переходят в похищение. На это прямо указывает 145 статья Мир. Устава о самовольном пользовании произведениями земли: «За самовольное на чужих землях, но не в виде кражи, говорит закон, срывание плодов или овощей» и т.д. «Не в виде кражи» — формула, лишь указующая на существование грани, но не дающая руководства к ее установлению. Между тем ясное установление этой грани необходимо не только для определения объема применения 145-й статьи, но и для разграничения пользования плодами движимого имущества — деяния, наказуемость которого по нашему закону представляется, как мы видели выше, по меньшей мере спорной — от похищения соответствующих предметов. Должен быть, другими словами, разрешен общий вопрос: когда противоправное пользование плодами имущества (недвижимого и движимого) совершается «не в виде кражи» и когда оно переходит в похищение? Оставленная законом без ближайшего руководства судебная практика, конечно, должна основывать вырабатываемые ее положения прежде всего на общем смысле закона по силе 12 статьи Устава угол, судопр. Одно, весьма существенное, хотя не исчерпывающее, указание получается без большого труда из сопоставления некоторых, между собой родственных, статей Мирового Устава, а именно: статьи 146 и 153, статьи 154 и 155. Статья 146 говорит об охоте и ловле в чужих лесах и водах, статья 153 — об убое чужих животных. Объектом преступного деяния по 146-ой статье являются дикие животные, звери, птицы, рыбы, ни в чьем фактическом распоряжении животные, во-первых, домашний скот, птица, домашние звери (кошки, собаки) и, во-вторых, животные дикие, пойманные и прирученные или содержимые в особых помещениях. Употребляя принятый нашими криминалистами, хотя и не вполне правильный термин, мы можем сказать, что объект деяния по 153-й статье суть жи вотные домашние и животные оккупированные372. Далее, статья 146 охватывает собой и истребление, и повреждение, и захват, однако в качестве самовольного пользования принадлежностями недвижимого имущества; статья 153 — только истребление и повреждение, но о захвате (похищении) она не говорит, так что это последнее рассматривается как кража. Отсюда прямой вывод, что по отношению к животным, имеющим значение принадлежностей имущества недвижимого, самовольное пользование отличается от похищения признаком оккупирования в указанном смысле: похищение животных, уже оккупированных, есть кража; неоккупированных — пользование, самовольная охота и ловля. Сопоставление статей 154 и 155 Мир. Устава приводит к непосредственному к тому же выводу. Статья 154 прямо относит к краже «похищение леса или лесных произведений, уже заготовленных и сложенных, а также из складов, устроенных для их хранения»; статья 155 говорит тоже о «похищении», но только деревьев, «стоящих на корню, буреломных и валежных», и далее о порубке деревьев с вывозом или без вывоза оных. Хотя закон и называет эти последние деяния похищением, но наказание назначается вовсе не как за кражу, а меньшее, соответственно общей шкале наказаний за самовольное пользование. Таким образом, и здесь мы находим то же самое: взятие лесных произведений, уже оккупированных (separatio), есть кража; неоккупированных — самовольное пользование. Применяя этот признак оккупирования к разрешению поставленного вопроса о том, когда пользование плодами имущества вообще переходит в похищение, — мы можем сказать: взятие плодов, еще не оккупированных, есть самовольное пользование; взятие таковых же, но уже оккупированных, — похищение373. Этот признак принимается вполне за руководящее начало нашей практикой и последовательно развивается Правительствующим Сенатом374. Так, кошение травы на чужом лугу будет пользование; взятие скошенного сена — кража. Собирание грибов в чужих владениях — пользование; взятие грибов, уже собранных, например, из корзинки — кража. Добывание глины, песку, камней и проч. с места — пользование; взятие тех же предметов, уже добытых хозяином, из складов или из куч — кража и т.д. Однако указанный признак оккупирования не есть признак исчерпывающий; прямой смысл статьи 145-й указывает, что «срывание, например, плодов и овощей», следовательно, взятие плодов, еще не оккупированных, может совершаться и «не в виде кражи», и «в виде кражи». Другими словами, возможна по нашему закону кража плодов неоккупированных. Чем же она отличается от пользования? Для разрешения этого вопроса Правительствующий Сенат, оставаясь последовательно на почве того же представления об оккупировании, несколько расширяет его и признает равнозначительным оккупированию — такое фактическое отношение хозяина, при котором он, не оккупируя плодов, тем не менее реально выражает свою волю на обладание ими в определенном конкретном объеме. Такое отношение хозяина Сенат видит в разного рода ограждениях земельных участков: под самовольное пользование, говорит он в целом ряде своих решений, не может быть подводимо присвоение произрастений, находящихся не в открытых, для каждого легко доступных местах (полях, лесах и проч.), а в садах или огородах, большей частью оберегаемых изгородью и охраняемых стражей. Поэтому, заключает Сенат, похищение из сада яблок должно быть почитаемо кражей, а не пользованием, хотя бы даже виновный срывал яблоки для . собственного употребления,375 и т.д. Такой дополнительный признак, установленный Сенатом, не трудно видеть, представляется ; весьма дефектным. С одной стороны, он весьма мало определителей: изгороди, канавы, стража, представляя собой охрану против всякого рода вредных сил, могут иметь применение ко всякому участку земли — полю, лугу, лесу, озеру и т.д. С другой стороны, этот признак противоречит прямому смыслу 145-й статьи — эта последняя бесспорно относит к пользованию срывание овощей, следовательно, плодов, растущих в огороде, и «садовых» цветов; можно думать, что и выражение «срывание плодов» относится к саду, а не к лесу, так как в лесах у нас «плоды» (в житейском смысле этого слова) не растут, а имеются только ягоды, о которых статья 145-я упоминает особо376. Мы думаем, что вводя признак реального выражения воли хозяина на обладание плодами имущества в качестве суррогата действительного оккупирования, Сенат вращается в сфере некоторого недоразумения, а именно: меры и действия, реально выражающие собой волю хозяина на обладание, или представляют собой действительное оккупирование — тогда этот признак излишен, — или не имеют никакого подобия оккупирования, когда служат общей мерой охраны, — тогда этот признак вреден, так как ведет к ложному толкованию. Таковы изгороди, канавы, стража и проч.; из представления о них вытекает различие мест, ддя всех доступных, и мест недоступных377, но отнюдь не дальнейшее различие плодов как бы оккупированных и вовсе не оккупированных, как полагает Сенат. Действительно, для разрешения поставленного вопроса необходимо расширить понятие оккупирования за пределы фактического отделения плодов от главной вещи; но расширение это должно быть сделано на основании другого признака. Мы думаем, что наряду с произрастениями или плодами оккупированными могут быть поставлены лишь плоды, являющиеся продуктом человеческого труда, ближайшим образом приложенного к их произведению. Такие плоды действительно могут считаться как бы оккупированными с самого начала, без всякого отделения их от главной вещи, так как о них можно сказать, что они, и не будучи отделены от главной вещи, тем не менее находятся в фактическом распоряжении хозяина. Эта мысль мельком проскальзывает и в одном из вышеупомянутых решений Сената: в решении 1887 г. № 2 Гржесяка, между прочим, говорится, что ловля рыбы, на разведение которой владельцы положили известный труд свой, должна быть признаваема кражей. Но, к сожалению, Сенат на этой мысли не остановился, а закрыл ее рассуждениями о мерах охраны, выражающих, по мысли Сената, волю хозяина на обладание. На этом признаке человеческого труда, приложенного к произведению плодов, думается нам, можно было бы вполне и с успехом провести деление кражи и самовольного пользования, насколько это последнее заключается во взятии плодов имущества, в их присвоении. Конечно, этот признак, взятый без всяких дальнейших ограничений, привел бы к значительному расширению объема кражи, сравнительно с пользованием — пришлось бы всякое взятие, например, одного яблока, двух, трех картофелин в чужом саду или огороде признавать кражей; это было бы несогласно и с за коном, который в 145~й статье допускает возможность самовольного пользования («не в виде кражи») овощей и садовых цветов, очевидно, являющихся продуктом человеческого труда. Необходимое ограничение может дать количественный критерий: вполне согласно будет с духом нашего законодательства признать взятие плодов, произведенных трудами человека, в большом количестве, похищением, а в малом — самовольным пользованием378. Этот количественный критерий выражается, хотя опять-таки мельком, и в некоторых решениях Сената. Так, в решении 1873 № 122 Серебрянского Сенат признал кражей сорвание и увоз арбузов с бахчи — надо полагать, что сорвание и унос одного арбуза с бахчи не было бы признано кражей; в решении 1870 № 599 Кроля Сенат, останавливаясь главным образом на том обстоятельстве, что подсудимым совершено было похищение яблок из сада, обнесенного забором и поэтому не дая всех доступного, тем не менее, наряду с этим своим излюбленным признаком счел нужным указать, что яблоки взяты с шести яблонь379. Таким образом, сводя воедино все сказанное, мы приходим к выводу, что если не вполне по букве, то по духу нашего законодательства грань между самовольным пользованием плодами и похищением оных проводится следующим образом: взятие плодов, уже оккупированных хозяином, должно быть признаваемо похищением; взятие плодов, хозяином еще не оккупированных, по общему правилу составляет самовольное пользование; но если плоды эти представляют собой продукты приложенного к их произведению человеческого труда, то взятие их в значительном количестве приравнивается к похищению. То же правило применяется к охоте или ловле животных, имеющих значение принадлежностей недвижимого имущества. Сообразно этому, все посевы и насаждения, как полевые, так огородные, садовые, комнатные и оранжерейные, а равно разводимая или выкармливаемая рыба могут составить собой предмет и самовольного пользования, и похищения, смотря по количеству взятого. Наоборот, взятие естественных произведений земли, хозяином еще не оккупированных, всегда образует собой пользование, в каком бы количестве оное ни было произведено.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *