Женское сизо в Москве

Отзывы заключенных о московских СИЗО (21 фото)

Сейчас в сети можно найти отзывы практически обо всех местах в нашей стране, в том числе и об исправительных учреждениях. Теперь, опираясь на отзывы заключенных и их родственников, можно составить картину о том или ином московском СИЗО, даже если вы сами там никогда не бывали. Именно такие отзывы ждут вас далее.
Далее текст автора:
СИЗО №1 «Матросская тишина»
Подойдет для тех, кто любит места с давней историей: смирительный дом для «предерзостных» был основан тут еще в 1775 году.

Это далеко не лучший изолятор в Москве. В коридорах пахнет сыростью и краской. Неудобство могут доставлять регулярные обыски камер: постояльцам не разрешается иметь при себе никаких посторонних предметов. Наверное поэтому так мало отзывов и фотографий из камер. Но вы все равно сможете здесь обустроиться, если руки у вас из нужного места. Например, сделаете импровизированный почтовый ящик из сигаретной пачки.

За всю историю изолятора из него было совершено несколько удачных побегов. Последний — в 2013 году: арестант с помощью ложки расковырял вентиляционное отверстие на потолке и через него вылез на крышу.
Отзывы
«Макароны с подливкой и баланда на 4, чефир лучший в городе», Grigory Patsera
«Прохожу мимо, а там Rihanna поет громко», mark sdvigov
«Очень приятные девушки здесь работают. В особенности старшая по следственной части Лена. А вот Михална отжигает))», Сергей TraNCer
СИЗО №2 «Бутырка»
Старейшая московская тюрьма с богатой историей. Первым «именитым» постояльцем Бутырки стал арестованный в 1775 году Емельян Пугачев. До самой своей казни он сидел в цепях в подвале одной из башен, которую позже назвали его именем.

Кроме того, «Бутырку» можно признать самой культурной московской тюрьмой. Сам Толстой приходил сюда писать свое «Воскресенье». В разные годы тут проживали Маяковский, Мандельштам, Шаламов и Солженицын. Так что побывать в «Бутырке» — это все равно что для любителя литературы побывать в Ясной поляне. За своей порцией вдохновения сюда приезжал даже Микки Рурк.

Возможно, именно из-за любви к истории и литературе «Бутырка» часто переполнена. Будьте готовы: может выйти так, что из-за нехватки кроватей вам с вашими сожителями придется спать по очереди. Зато из окон красивые виды на внутренний дворик

Жалуются в «Бутырке» на невкусную еду, на ветхие тренажеры, на то, что во время прогулок по двору нельзя погонять мяч. Зимой в камерах холодно, а летом — жарко, а самостоятельно открывать окна постояльцам запрещено. Учитывая, что курят практически во всех камерах, не рекомендуется приезжать сюда астматикам. Могут возникнуть сложности со связью с внешним миром: например, адвокату отсюда невозможно отправить факс, а еще на свиданиях не разрешают обнимать своих жен.

Отзывы
«Аутентичный интерьер. Неизменное соблюдение традиций арестантской кухни. Откровенные разговоры по душам. Теплый прием», Юлия
«Талантливые и успешные тут часто собираются :)», Alessandra
«Прекрасный вид из окна во внутренний дворик», Andrey
СИЗО №3 «Пресня»
Тюрьма основана в 1937 году. Съезжались суда со всего Советского Союза. В свое время тут побывал и немецкий фельдмаршал Фридрих Паулюс, и сын вождя Василий Сталин.

«Пресня» — место не для слабонервных. По прибытии в тюрьму новичкам разу устраивается своеобразная проверка с криками, дубинками, овчарками и постоянными пересчетами. Это называется «нагнать жути». По отзывам постояльцев, в этом месте царит особая атмосфера: говорят, что тут «воздух зоной пахнет». То есть если вы окажетесь в «Пресне», то можете считать, что ваш дальнейший жизненный путь предопределен. Но в этом есть свои плюсы: арестанты ведут себя по понятиям, так как не хотят отвечать за свой беспредел по прибытии в колонию.

Один из самых свободных изоляторов в Москве, есть горячая вода. Можно затянуть в камеру кое-что из любимых и нужных вещей: станки с безопасными лезвиями, тапочки, ловушки для тараканов, фильтры для воды и книжки, при условии, что они не о психологии и не о борьбе. Магазины, пункты передачек работают бесперебойно. Девушки-сотрудницы очень вежливые и приветливые.
Отзывы
«Я люблю это место ))) мусора есть нормальные, а есть конченные», Лиза Лютая
«С пола ничего не брать, вафлов не дотрагиваться, с операми не откровенничать, на подставы не вестись», Andrey Zateynikoff
«Баланда здесь не сахар конечно», Ilya Klinskih
СИЗО №4 «Медведь»
Самый комфортный и молодой СИЗО из всего списка. «Медведя» называют евротюрьмой в Москве: тут вам никаких двухъярусных кроватей и зловонных параш. У каждого постояльца есть своя тумбочка. В камерах светло и свежо. На окнах — пластиковые профили, есть холодильники, телевизоры, радио и горячая вода.
Единственный минус — находится в промышленной зоне и окружен заводами.
Отзывы
«Новое помещение просто супер! Всё новенькое и просторное», Вера Барышникова
«Следственных кабинетов мало, все медленно», Bouvier Flandr
Все в двойных пакетах маечках,и распакованное!Не задерживайте очередь,вся информация на сайте СИЗО) Анастасия Николаева
СИЗО №5 «Войковский»
Этот СИЗО называют «Водником». В нем принимают несовершеннолетних гостей. Они могут жить тут по несколько лет, и если нет никаких срочных дел, то их возят на машинах в специальную школу. В школе ученикам домашнего задания не дают, потому что в камерах не разрешается держать учебники.
А так пребывание в «Воднике» похоже на жизнь в детском лагере. Тут все обуты, одеты, сыты, у всех есть спальное место, матрас, спальные принадлежности, ложка и кружка. Еще тут все время все друг на друга обижаются.
Например, ребенок обиделся, что ему не вылечили зуб, и отказался заступать на дежурство. Надзиратель тоже обиделся и посадил ребенка в душный карцер.
Если кто-то оказывается способным не грустить в этом месте, то он автоматически становится авторитетом.
В камерах есть холодильники, телевизоры и неработающие вентиляторы. В камерах бывает душновато. Говорят, что тут хорошая баня. А еще тут танцуют под Мадонну.
Отзывы
«Я б сказала прям party place!))» Yulia Me
«Позитивное местечко!» Pavel Lapin
«За парковку на Центральной аллее грозятся отобрать пропуск!» Petr Sinii
СИЗО №6 «Печатники»
«Печатники» созданы для женщин. Это целый клубок сплетен, правдоподобных и не очень. Говорят, что там через день кто-то обязательно кончает с собой. Говорят, что там можно на раз-два подхватить туберкулез, потому что новоприбывших обследуют на поломанном рентген-аппарате. Говорят, что там бессердечная начальница, которая все время орет на родственников постояльцев и вообще разводит бардак. И еще говорят, что там все невиновные сидят.
Будьте аккуратны: ваши передачки тут могут запросто потеряться и деньги переводятся на счета тоже через раз. Врачей «Печатников» часто обзывают ветеринарами, так что людям со слабым здоровьем тут лучше не задерживаться.
Главное в «Печатниках» — попасть в хорошую компанию. В каких-то апартаментах дамы часто моют пол и делятся конфетами, а в других — запросто отжимают последние сигареты.
Еще дам порадует то, что в «Печатниках» есть своя парикмахерская и маникурный кабинет. Родственники могут запросто передать постояльцам скрабы, крема и тоники, при условии, что в их составе не будет спирта. Оставаться красивой можно и нужно даже в тюрьме. Потому что каждый год 8 марта сюда приезжает Жириновский — поздравлять женщин с их праздником.
Отзывы
«Очень большие очереди!» Natalie Kruglik
«Мало кабинетов, всегда очередь, сесть негде, ни кофе, ни туалета в комнате ожидания. День потерян», Viacheslav L
«Говорят, тут сидели Pussy Riot», Александра Миронова
СИЗО «Лефортово»
Место мрачное, если не сказать мистическое. Тюрьму построили в 1881 и держали в ней низших военных чинов. Разговаривать строго запрещалось. Два-три месяца безмолвия выдерживали немногие. Кто-то сходил с ума. Кто-то просился на каторгу. Солженицын рассказывал, что в 40-х тут были «психические» камеры, окрашенные в черный цвет и круглосуточно освещаемые. А еще зеков мучил рев от аэродинамической трубы, расположенной в соседнем институте, от которого миска с кружкой, вибрируя, съезжала со стола.
С тех пор, похоже, мало что изменилось. ФСБ, во владении которой находится «Лефортово», окутала СИЗО тайной, спрятав все документы о его истории. Со времен СССР сюда съезжаются все диссиденты и несогласные — начиная с жертв сталинских чисток и заканчивая Новодворской и Эдичкой Лимоновым. Так что если вам что-то в стране не нравится, то задумайтесь о возможности переезда.
Условия содержания в СИЗО очень даже неплохие, но это с лихвой компенсируется драконовским режимом. При этом такие действия, как пересылка денег или организация свидания тут может длиться месяцами. Так что запаситесь терпением.
Особая гордость «Лефортово» — тюремная библиотека, которую собирают с XIX века. Среди раритетов есть прижизненное издание Пушкина, полное собрание сочинений Лескова за 1897 год. Но опять же неясно, правда это или очередной миф.
Отзывы
«Отличное место, чтобы годик-другой посидеть!» Pavel Lapin
«Чтобы попасть в Лефортово в понедельник, нужно встать в очередь в среду», Sergio Rimsky
«Длинная очередь, пацаны, сегодня сюда не вариант», Elia Potekaev
Отсюда

А вот мы видим, что реально что-то в московских изоляторах начинает вдруг меняться — и я понимаю, что всё — не зря. Еще по чуть-чуть, со скрипом, но оно вдруг меняется, на глазах. И когда Анатолий Николаевич Тихомиров Антону Цветкову говорит на коллегии, что слишком много ходит ОНК, мешает работе, — да, мы много ходим, но мы и меняем на глазах. Сейчас я вижу, что мы реально содействуем защите прав лиц, находящихся под стражей. И знанию закона. И соблюдению закона. Ну поехали, 6-й изолятор. ФКУ СИЗО-6 УФСИН России по городу Москве.
Это классно, что вы ремонтируете комнату приема передач. Она будет наверняка славной. Вы поэтому сегодня ничего не принимали. А где об этом объявление на сайте? Я его не нашла. Ни на главной, ни в новостях, ни в «для граждан». Театр начинается с вешалки. Где оно? http://sizo6moskva.ru/ Может, я не там смотрю? Там про новогодние праздники есть. Но они давно кончились. А про сегодняшнее число я там ничего не вижу. Уже надо сосредоточиться, Новый год наступил.
К вам сегодня по морозу приехала Наталья Михайловна, издалека и с тяжелыми сумками, с передачей для своей непутевой дочери. Она уперлась в запертую дверь. Она вчера смотрела ваш сайт. Она не нашла там, что вы сегодня не работали. Интересно, а 6-му СИЗО стыдно перед Натальей Михайловной? Или неудобно хотя бы? Мне, общественному наблюдателю, неудобно было с ней говорить. Мне на машине двадцать минут до вас ехать. А ей — долго на общественном транспорте. В мороз. С сумками. Заявление письменное нужно? Или больше так делать не будем?
О позитивном. 6-й СИЗО начал на корпусе вести журнал приема жалоб и заявлений. Случилось чудо. Его действительно начали вести. Заключенные подтверждают: вдруг незадолго до праздников появился журнал. ЖУРНАЛ! Его стали давать на роспись по заявлениям внутри СИЗО. Его видели доселе лишь редкие счастливцы. Это для многих стало шоком. Неожиданным сервисом. ОНК, спасибо от заключенных, что однажды вы прочли закон, донесли его до спецконтингента и сотрудников — и изменилась ситуация, на которую никто не обращал внимания много лет. Теперь мы можем отслеживать, что вообще на корпусах происходит. Спасибо сотрудникам СИЗО-6, вы меня услышали.
Это прекрасно, когда в журнале я читаю карандашом «образец» — и ниже мои собственные советы о том, как вообще эту штуку надо заполнять. Там не всё идеально, но это — грандиозный сдвиг. Мы это отметим обязательно. СИЗО-6 нас слышит.
И что мы видим тогда? Ох… В новогодние праздники никто заявлений не принимал. Об этом я уже говорила, это сделали практически все СИЗО Москвы. Нехорошо это было. Обманули спецконтингент, что не принимаете заявлений. Не надо так больше делать. Я об этом напишу в управление. Потом — прикольно. Я не хочу сейчас цифры называть, чтоб другие СИЗО не подогнали статистику. Но вот 16-го января заявления (90 примерно процентов — на медицину) подала половина (!) этажа. Ровно половина. ПОЛОВИНА. Сравните это с тем, что было раньше. Вчера, суббота, ни одного заявления. Сегодня — одно. Пожалуйста, принимайте от заключенных заявления в выходные. Закон для выходных никаких исключений не делает. Тем более — по медицине. Мы попросили провести беседу с сотрудниками, дежурившимт по этажу вчера и сегодня.
Сотрудники СИЗО увлекаются, когда я им объясняю игру. Им интересно. Я говорю: дайте журнал, я расскажу, что у вас тут происходило. Они: ну да… ух ты… а вот это что… какая-то загадка… В общем, очень захватывающе. Прямо Книга судеб. Если ее нормально вести. Это как в Матроске было — с 31 декабря по 9 января, разумеется, ни одного заявления, нет, есть одно — к сантехнику. Видимо, затопило весь корпус СИЗО, я полагаю. Потому что как этаж затопило при нас — мы видели: никакой сантехник не пришел. По просьбе ОНК вызвали людей из хозотряда. По просьбе ОНК, а так — все лужи перепрыгивали. Глубокие. И сотрудники, и члены ОНК. Не говоря о заключенных из камеры, откуда всё это текло, и которые жаловались с утра.
Так, дальше пошел негатив. В карантине СИЗО-6 журнал не ведется. Он есть — туда никто ничего толком не заносит. Вот тут нас не слышат. Надо, видимо, принимать какие-то меры. Приходит ОНК — пару заявлений мы видим. Потом — опять ничего. Есть конкретные сотрудники, которые за это отвечают. Права вновь прибывшим, по их словам, не разъясняются никак. Они не знают, что у них есть какие-то права. По словам заключенных. Радио играет милицейскую волну. Это что — общегосударственный канал? Никакие ПВР, кстати, там, по милицейской волне, тоже не рассказывают. Женщина упрашивала ей выдать таблетку валидола, говорит камера. Плохо с сердцем. Просила долго-долго. В дверь стучали, на мигание лампочки никто не приходил. Дали со скрипом одну. Валидолину. Воду кипяченую, согласно ПВР, опять никто не давал. Налили сырой из-под крана в чан. Не знали, что имеют право, этого на стенде нет.
Крещение — пришел священник, принес бумажки и ручки. Праздник, праздник! Почему священник? это сотрудники СИЗО должны были бумажки и ручки принести. Праздник, не праздник… Заявления кровью на стену писать будем? Ой, кто-нибудь этого дождется… Стенды. Опять психолог: «часто мы впадаем в недоразумение». Да снимите же это уже, мы не впадаем в недоразумение. Только в недоумение, когда такие советы и стенды видим. Присутствует ст. 17 ФЗ-103. Этого явно недостаточно. Где разъяснения, как обращаться с жалобами и заявлениями? Откуда люди должны это узнавать?
Ремонтируют камеру, где мы просили в соответствии с ПВО сделать электророзетку. Работа кипит, нас услышали. Это очень хорошо. Новенькая розетка есть.Но в соседней камере так воняет краской, что немудрено, что плохо стало с сердцем. У меня разболелась голова через 15 минут. Мы с общественным наблюдателем Максимом Пешковым просим эту камеру временно расселить, до исчезновения запаха краски и никого туда временно не помещать. Проверим, было ли это сделано.
Женщину в камеру привели в 5 утра, раскладушку не дали. Сказали: ложись на пол. Постелила на пол матрас, легла. Думала — так и надо. Нет, так не надо. Мы люди, мы на кроватях спим. Не надо так делать.
Из крана — струей вода. Приходил сантехник три дня назад, зачем-то сломал кран. До его прихода всё нормально было. Жалуются на кран три дня. Сотрудница: а, сейчас он, сантехник, опять придет в пол-третьего. Ничего, что уже три? Да пусть течет, это ж не моя вода… Больше, больше ада.
Поднимаемся из карантина. Дальше начинается дивное. Не люблю об этом писать, а придется. Мы называем заранее камеры, которые хотим посетить. СтОит ли говорить, что женщины в этих сорокаместных камерах уже построились и лучше всего помнят о том, что у них нет никаких жалоб? А если не помнят — им об этом напоминает старшая по камере, этакое изоборетение женских изоляторов. Очень легко напугать женщин. Мне это противно.
К стоматологу кто-то есть? Зубы болят? Ни одного человека.
Они полушепотом, отворачиваясь от видеорегистратора, говорят: жалобы на здоровье? А вы знаете, что будет, если мы вам пожалуемся? Так зачем вы эти вопросы задаете? Зачем вы нас подставляете? Вы же всё знаете!..
Мда. Сохраните, пожалуйста, эту запись с видеорегистратора. Она там есть. Туда это попало. Мой коллега тихо фигеет, извините, когда это слышит. Я-то знаю. Он не знает. Он — из нового созыва.
Еще одна камера — такая же. Предупрежденная. Жалоб нет. Просим подойти беременную. Всё нормально. Только открылось кровотечение, напугалась, одна девочка ночью кричала страшно — и кровотечение открылось. Сделали укол. Прошло три недели, гинеколог так и не осмотрел. Писала заявление за заявлением… Ну что ж, значит, не осмотрел. А она писала.
Старшая по камере: да что ты говоришь?! у нас чудесная медпомощь! такие заботливые врачи! Не говори это!
Я: извините, жутко не люблю, когда перебивают. Подойдите к нам по окончании беседы, и мы поговорим, если есть, что сказать. А сейчас у ОНК нет необходимости, чтоб вы тут находились. Я всегда тут нахожусь! нет. Ну-ну… поджимает губы, уходит. Вообще — безотказный механизм для прессинга, милое изобретение женских изоляторов, еще раз это повторю. Наглые, злые, вездесущие, самоуверенные, всегда начеку, готовыев любой момент спикировать и пресечь всякое лишнее слово. Люблю задать им вопрос, демократическим ли голосованием их избирали и как именно это происходило. У них наступает когнитивный диссонанс.
Дальше. Еще одна камера — и всё. Сотрудники: следующая? Нет. Поднимемся на два этажа. Ой? Ой. Поднимаемся. Открываем любую, на выбор. Чтоб как бы не по наводке. Не, естественно, по наводке мы идем, но в принципе не имеет значения. Устроит любая камера. У сотрудников тоже должна быть свобода выбора. Просто не надо предупреждать о проверках ОНК, объяснять, что отвечать на какие вопросы, и запугивать. Плохо это, с женщинами-то… не надо бы так.
Открываем? Открываем. Да лучше б открыли ящик Пандоры. Слезы,просьбы, всеобщее скандирование «долой медчасть!» Такие же 40 человек, но половина из них к нам бросается: только помогите! Они не оказывают медпомощь! Когда мы пытаемся ее добиться, нас сажают в карцер! Только через него нам удается попасть к врачу или на Матроску! Сделайте что-нибудь с главврачом Ивановой Еленой Николаевной! Она игнорирует десятки заявлений! Мы вас ждали! Мы слышали, что вы где-то ходите и помогаете, но мы вас не видели! Карцер — и карцер, мы не боимся, мы здоровье потерять боимся!
Дальше — дикие истории. А что о них тут писать — о них надо в другие инстанции писать. Мы будем писать. Вот Максим обещал написать. Редкий случай, когда не я. Спасибо, Максим. Болезни. ВИЧ, нет терапии, как водится, терапия прервана с помещением в СИЗО. Опять в камере подозрение на открытый туберкулез. От женщин в санчасти, по словам спецконтингента, требуют скрывать от камеры, что у них туберкулез. Но некоторые — нормальные, не слушаются и рассказывают. А в камерах — беременные. Не говоря обо всех прочих.
Жалобы на то, что без карантина из других СИЗО в камеры проходят женщины со вшами. Эти вши потом на других девушек перепрыгивают. Я склонна верить, я это слышала и от сотрудников.
Подозрение на онкологию. Как попасть в больницу? Как сделать рентген? Как упросить врачей выдать для суда медицинские документы? Да никак… как-то. Я, как радиоприемник, разъясняю права и технологии.
У вас есть право… на основании такого-то пункта того-то у вас есть право… На основании другого пункта другого акта у вас есть такое право и такое право. Данные права вы лучше всего реализуете следующим и следующим образом… Данные права, разъясненные мною, вам следует довести до всех заключенных, с которыми вы когда-либо будете общаться. Наблюдателей мало, а вас — много. Вам больше никто ничего тут не объяснит. Пока. Вы понимаете меня? Вот мой телефон для ваших адвокатов и родственников.
Да. Мы так сделаем.
Доктор Иванова Елена Николаевна, заместитель начальника шестого следственного изолятора Москвы по лечебно-профилактической работе, начальник медицинской части, подполковник внутренней службы Иванова Елена Николаевна, кстати, большая симпатия доктора Ибатуллиной из СИЗО-1, которую многим общественным наблюдателям очень хотелось бы уволить (мы это сделаем). Зачем вы в нарушение пункта 14 ПВР СИЗО УИС, по многократным свидетельствам спецконтингента, позволяете себе называть заключенных «на ты»? Почему вы вообще никогда к ним иначе не обращаетесь? Почему вы так обращаетесь к женщине лет на 15 старше вас? Меня мама учила, что это — нехорошо. ПВР СИЗО УИС вас не учили… Противно от такого отношения к людям. Давайте сохраним записи с видеорегистратора? Тут не боятся женщины вас.
Прикольно. Все повторяют одно и то же: диагноз ставят через кормушку. Или на коридоре. То есть ты пишешь заявление, чтоб тебя осмотрел фельдшер — он берет твое заявление и говорит: ты здорова. Какая камера? А… Не симулируй. Иди.
Всех осматривает доктор-дерматолог. Рак у тебя, ВИЧ… дерматолог всем вам в помощь.
У вас температура? Вы просили градусник? Да кто тут когда видел градусник… Это бессмысленно — его просить. А я просила! да ну? И что? Принесли? Принесли вместо градусника таблетку парацетамола…
Ох. Не, мы не запрашивали на этот раз согласие на изучение меддокументов по 76-ФЗ. Мы просто записали эти жалобы. Их много, много, многократно больше. И я очень прошу администрацию и сотрудников СИЗО-6 воздержаться от мести заключенным за жалобы в ОНК. Мы знаем, как вы это делаете. Я еще не знаю как, но я это проконтролирую. Мы это проконтролируем. Мы каждого запомним, кто к нам обратился, и будем следить за его судьбой. Я не обещаю, я никогда ничего не обещаю, но мы постараемся.
В СИЗО-6 нужна вторая ставка стоматолога. И сам второй стоматолог. Озаботьтесь этим, пожалуйста, СИЗО. Это не мы вам будем ставку выбивать. Один стоматолог на полставки погоду не делает. Люди с болью мучаются месяцами, похоже. С очевидным флюсом сидят. А если у них гной в башку прорвется?
Нам очень не нравится медицина в 6-м СИЗО и запугивание спецконтингента.
Ой, приносят ужин. Ой, вареная кислая капуста с кислой же почему-то картошкой. Почему картошка-то кислая? Сотрудники: всё, ужин. Пойдемте, спецконтингент пищу согласно распорядку дня принимать будет. Женщины: НЕТ! НЕ УХОДИТЕ! у нас всё равно это никто не ест, мы это есть НЕ БУДЕМ! дослушайте нас, пожалуйста! Мы не знаем, когда вы придете опять.
Разъясняю, что право приема пищи — право спецконтингента, а не обязанность. Пища получена, вот она в мисках на столе стоИт.. Вопрос снят. Вяло ковыряюсь в ней ложкой в процессе получения жалоб. Правда очень невкусно. Кисло и противно. Никакого мяса. Съедаю ложку — смех. Еще — еще смех. Оглядываюсь. Женщины и девушки столпились у двери в кухню и за мной наблюдают. Как я это ем. Ну как вам?..
Сотрудникам спасибо за выдержку. От неконструктивных уколов переходим к конструктивному диалогу. Я рада, что вы начинаете воспринимать нас серьезно. Спасибо, что понимаете, что мы знаем закон. Спасибо, что понимаете, куда и зачем мы идем. Спасибо, что понимаете, что понимаем. Спасибо, что что-то меняется.
…Ну, а потом начинается телефонное: мама, твоя дочь в неволе. У нас же следователи никого не извещают о таком, зачем им это, что им закон? Крики, слезы… почему-то все на меня кричат. Я их вполне понимаю — такое услышать. Адрес. Сайт. Как сделать то… как сделать это… куда ехать… куда писать… как передавать… как быть… как жить… почему так?.. Можно будет дальше вам звонить?
Можно. (Ой, только не в девять утра, пожалуйста!) Объясняю. Соболезную. Объясняю. А кто это будет делать-то, кроме нас?
Можно мне, кстати, деньги на телефон уже опять кидать, дообъяснялась. Вот такой пока СИЗО-6. Есть хорошее. А есть совсем плохое. Давайте продолжать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *